Бородач взвыл и рухнул на пол. Началась драка «в партере», оба бойца дрались не на жизнь, а на смертб. Каждый понимал, чему равен проигрыш. Несколько минут дерущиеся «награждали» друг друга тумаками, пинками, пытались задушить один другого. Тяжело дыша, бородач вдруг понял, что силы его иссякают и у молодого разведчика есть шанс его забить. Собрав остаток последних сил, начальник штаба швырнул от себя переводчика, а сам попытался прыгнуть в сторону ширмы, где лежал самозарядный пистолет Токарева. И может, ему бы это удалось, но Кадыров в последний момент успел повиснуть у него на ногах.
Превозмогая боль и усталость, начальник штаба тянулся к оружию, до него оставалось совсем чуть-чуть. Может быть, он бы и дотянулся... В помещение штаба вошел Чечетов, он наступил каблуком своего ботинка на локоть тянущейся к оружию руки. Бородач взвыл от боли. Затем левой рукой Чечетов ухватил начальника штаба за бороду и дернул ее вверх, а кулаком правой нанес прямой короткий удар в бритый затылок. После этого голова начальника штаба безвольно упала на пол.
— Предчувствия меня не обманули, — задумчиво произнес майор, не обращая внимания на лежащего на полу переводчика, у которого от ударов распухло лицо. — Абдул-хана в крепости не оказалось. Вот что значит отсутствие части людей и машин, тех, что на ходу. — Подняв с пола пистолет переводчика, он протянул его Нурали со словами: — Беги наверх. Если там все закончено, зови Кима. Срочно надо допросить этого красавца, время не терпит, — Сунув в кобуру пистолет, переводчик опрометью бросился на выход.
В дверях он едва не сбил с ног Волина. По этой нервозной суете капитан понял, что что-то не так...
На разномастных стульях в штабе расселись бойцы группы. Пока Чечетов готовился их посвятить в свои планы, многие курили «трофейные» сигареты, найденные в палатках боевиков, прежним хозяевам курево вряд ли понадобится. Другие тихо, шепотом беседовали:
— Не пойму, вроде здоровый мужик, отчего же он «коньки откинул»? — удивленно спрашивал переводчик у Кима.
— Кто его знает? — удивленно пожимал плечами специалист по допросам, — нервный, наверное. Может, много курил, пил, может «шалу» курил или опием баловался. Только я ему сделал вторую инъекцию «Правдодела», он брык на пол и давай дергаться, как курица, у которой голову отрубили. Пару раз дернулся и затих. Ясно, сердце слабое.
— А с виду не скажешь.
— Не скажешь, — согласился старший лейтенант. Сидящий рядом Волин сообразил, что говорят о пленном начштаба.
