А вы, командир, оказывается, обо мне другого мнения.
— Короче, Склифосовский.
— Однозначно, иду.
Майор поправил ремень с подсумками, кашлянул.
— Значит, идем всей группой, — констатировал он.
— Сейчас наводим здесь небольшой шмон. Ты, Михалыч, как спец по артиллерийским системам, разбери ту «дивизионку», сними прицел, замок и что еще можно. Назаренков, тебе, пулеметчик, тоже своеобразное задание: раскурочишь все здешние «крупняки», чтобы ни одна мастерская их не взяла не то, что в ремонт, но и на запчасти. Понял?
— А может, рвануть их? — предложил пулеметчик.
— Никаких взрывов, никаких поджогов. Работаем тихо, чтобы не привлечь внимания. А то...
Что значит «а то» и так ясно, в девяти километрах находится ближайший кишлак.
А в пятнадцати в сторону границы находится лагерь непримиримых Мухамеддина. Полковник армии Кармаля не принял советского вторжения в семьдесят девятом году, став повстанцем. За долгие годы войны он потерял всех своих близких и родных. Ухода советских войск он тоже не принял.
Собрав вокруг себя таких же «безродных», как сам, Мухамеддин нападал на советское припограничье, обстреливал заставы, похищал бойцов из «секретов», минировал тропы патрулей. С началом гражданской войны в Таджикистане Мухамеддин стал помогать фундаменталистам, особенно активную помощь он стал оказывать таджикским боевикам, когда тех вытеснили за пределы республики. В штабе российской военной группировки и погранвойск Фархада Мухамеддина называли не иначе как «бешеный пес», но руки до его горла все как-то не доходили.
— Пока Лебедев и Назаренков будут курочить тяжелое вооружение, вы, — это касалось всех остальных, — разошлись по палаткам и все оружие к чертям собачьим, затворы повынимать, стволы погнуть. В общем, как говорится, «прощай, оружие» и чтобы это оружие уже никогда не могло применяться по назначению. А мы с капитаном пошурудим здесь. Может, что-то в штабе найдется интересного?"
"Как только помещение штаба освободилось, офицеры принялись за повторный обыск. На этот раз искали более тщательно.
Перевернули кровать, распотрошили подушку. Нигде ничего —ни списков исламистов, ни каких-либо планов. Это наводило на мысль, что тайник все-таки где-то есть. Абдулхан Нурадин по оценкам аналитического отдела военной разведки был образованным, думающим и, самое главное, он умел сплотить вокруг себя людей разного уровня. И заставить их делать одно дело, то, что нужно ему, — это был опасный противник.
— Что мы ищем? — наконец спросил Волин.
