Что-то было неестественное в поведении моджахедов, потерявших только что нескольких своих товарищей. Дубинин с гортанным криком: «Ложись!» бросился на спину пленного, уже в падении разряжая свой автомат в ближайший куст, где замелькали фигуры афганцев. И тут же молчавшая цепь моджахедов превратилась в безумно орущую и бессистемно стреляющую во все стороны бегущую орду.
— А чтоб вам, — зло выругался Босяга, сделав по преследователям несколько неприцельных выстрелов из подствольного гранатомета.
Реактивные гранаты, с шипением пробив заросли камышей, негромко хлопнули взрывами.
Крик преследователей не ослабевал, а трассирующие пули уже сбивали мохнатые шапки камышей прямо над головой диверсантов.
— Во блин, влипли, — присев на колено, бурчал себе под нос младший сержант, вставляя в подствольник новую гранату. Он огляделся, слева была большая поляна с пологим холмом, вершину которого венчал большой поросший травой валун."
"— А ну, Олежа, гони «языка» к границе, — в неуставной форме приказал Босяга Дубинину, — я вас прикрою.
— Да, ты чё, Андрюха, мы вдвоем, да мы...
— Какой, бля, вдвоем, — взорвался Босяга, — бегом с «хачиком» к границе, мать... перемать.
Не говоря ни слова, Дубинин подхватил за шиворот насмерть перепуганного таджика и потянул его, как тряпичную куклу. Встав во весь рост, младший сержант от плеча «прошил» камыши длинной автоматной очередью. Затем бросился в сторону холма, где наметил для себя последний рубеж обороны... Близость смерти придала пленному электронщику прыти.
Все время оглядывающийся Дубинин едва успевал за таджиком. За его спиной деловито стучал автомат Босяги. Младший сержант экономил патроны, стреляя короткими очередями. Пяндж открылся беглецам. На той стороне застава майора Фадеева, там свои. Но сперва надо перейти реку, где же этот чертов брод? Неожиданно как будто из-под земли перед беглецами выросли три коренастые фигуры в бело-зеленом камуфляже, утыканном увядшим камышом. Одна из фигур метнулась к таджику зажав ему рот, двое других набросились на Дубинина, но прежде чем ему заткнули рот, он рявкнул во всю мощь своих легких:
— Отставить, я свой.
— Что ты сказал? —спросил заваливший снайпера здоровяк с лицом, поросшим недельной щетиной и густо перепачканным речным илом.
— Свой я, Дубинин из группы майора Чечетова.
Фамилия командира диверсионной группы произвела
должное впечатление, хватка сразу ослабла, пара крепких рук оторвала снайпера от земли, он встал на ноги.
