Дядя самых честных правил 6

Будто мстил за что-то, стараясь досадить даже в мелочах. А может, он не просто так взялся за поручение арестовать меня? Больше похоже, что у него в этом личная заинтересованность.

— Фы же полковник?

— В отставке.

— За что фы получили звание? За фойну с Пруссией?

Я кивнул.

— Так и думал. Очень плохая фойна для моей бедной родины.

— Вы тоже там воевали?

— Уфы, — фон Катте вздохнул, — мой Талант не относится к военным. Хотя, будь я на поле боя, фсё могло пойти по-другому.

В его взгляде мелькнул гнев, будто багровые угли вспыхнули под пеплом, а в голосе прозвучала сталь.

"

"— Я бы не допустил, чтобы мой король фыходил в атаку лично.

Он взял со стола кружку, сделал несколько глотков и продолжил уже спокойным тоном:

— К счастью, время расставило фсё на свои места. Фы слышали, что молодой Фридрих Фильгельм умер? Да-да, упал с лошади и сломал шею. Позорное регентство фашей Елизафеты закончилось. Теперь у нас новый король — Генрих Прусский.

Пришлось сдержаться, чтобы не выругаться вслух. Вот так новости! Даже не сомневаюсь — гибель мальчишки Вильгельма произошла с попустительства императора Петра.

А ведь продолжи он политику Елизаветы, и Пруссия стала бы сателлитом России. Теперь же все победы, все жертвы стали напрасными из-за одного почитателя Пруссии.

— Фаш император, — продолжал фон Катте с улыбкой, — ценит Генриха не меньше его покойного брата Фридриха. И уже пообещал вернуть Кёнигсберг. Фидите, mein lieber, фойна будто и не была нами проиграна.

Ещё и Кёнигсберг⁈ Да что Пётр творит! Отдать побеждённому всё, что завоевали?

— Император Пётр Фёдорович пригласил меня на службу прифодить ф чувство фаших дворян, — фон Катте плотоядно улыбнулся.

— Ф России магодафы не умеют ничего. Так что придётся показать пример и сделать так, чтобы император был дофолен. Фы уже седьмой, mein lieber, кого я арестофал. К несчастью, они фсе сопротивлялись и пытались бежать.

— И что с ними стало?

Он вздохнул и наигранно опечалился.

— Если Талант сжать слишком сильно, он делает пфф! — цверг изобразил руками взрыв.

— Даже тела не остаётся. Надеюсь, фы будете фести себя хорошо и мне не придётся применять такие меры.

Пока я заканчивал ужинать, фон Катте продолжал разливаться соловьём. Он уничижительно отзывался о России, русских дворянах и войсках. Пытался задеть и меня лично: мол, я так легко сдался. Практически в открытую намекая на трусость, он внимательно наблюдал за моими реакциями. Но я не вёлся на провокации, молчал и улыбался в ответ. Ничего, пусть себе болтает.