Дьявол носит чёрный

Будь я мультяшным персонажем, моя челюсть упала бы прямо на пол, а язык бы выкатился, словно красный ковер, врезаясь в дверь, через которую я бы позже вышвырнула Чейза, оставив в ней дыру в форме его тела.

Судорожно вздохнув, я прижала пальцы к векам.

– Ты шутишь. Скажи, что ты просто дурачишься.

– С моим чувством юмора я бы придумал что-нибудь получше."

"– Что ж, надеюсь, что твой рассудок столь же прекрасен, так что можешь вернуться к своей семье и сказать им, что мы окончательно расстались. – Я вернулась к двери, распахнула ее и кивком указала ему на выход.

– Есть еще кое-что. – Чейз остался стоять на месте, небрежно засунув руки в карманы. У него в арсенале имелось несколько фирменных поз, чернилами отпечатавшихся на внутренней стороне моих век и сохраненных для дождливых дней с вибратором «Волшебная палочка».

Чейз небрежно прислоняется бедром к неодушевленному предмету.

Чейз опирается на верхнюю часть дверного косяка, его бицепсы и трицепсы выпирают из-под коротких рукавов футболки.

Чейз, засунув одну руку в передний карман, медленно раздевает меня своим сексуальным взглядом.

По сути, у меня сохранился целый каталог бывших, доводящих до оргазма одним только внешним видом. Должно быть, я достигла совершенно нового уровня жалости.

– Я собирался рассказать им о нашем разрыве пару недель назад, но отец опередил меня с плохими новостями.

– Вот черт. Суперъяхта сломалась? – я приложила руку к груди, изображая беспокойство. Ронан Блэк, владелец Black & Co., самого оживленного универмага на Манхэттене, вел волшебную жизнь, полную круизов, частных самолетов и грандиозных семейных торжеств.

– У него рак четвертой стадии. Простата. Уже поражены кости. Почки. Кровь. Он не ходил на скрининг. Мама годами умоляла его, но, думаю, отец не хотел неудобств. Излишне говорить, что это неизлечимо. Жить ему осталось три месяца. – Чейз сделал паузу. – По самому благоприятному прогнозу.

Он сообщил новость сухо, сохраняя бесстрастное выражение лица. Его взгляд по-прежнему прикован к Дейзи, которая позабыла о диване и, раскинув лапы возле ног Чейза, умоляла помассировать живот. Он наклонился и рассеянно почесал ее, ожидая, пока я переварю новости. Его слова проникали в меня подобно яду, распространяясь медленно и смертоносно. Они поразили в самую глубь, в тот тугой клубок беспокойства, который я хранила глубоко в душе. Клубок моей мамы.