Дьявол носит чёрный

– Я все гадаю, сможем ли мы сделать совместные фотографии в честь помолвки, в месте, от которого не веет восьмидесятыми, и не беспокоясь о том, что ты вот-вот уйдешь и отправишься на свидание с каким-нибудь придурком в смешном галстуке и трико – без обид, Итан. – Чейз повернулся и подмигнул моему «бывшему-кем-бы-он-ни-был-в-то-время».

– Полагаю, никто не в обиде. – Итан пожал плечами, сидя рядом с Кэти и держа ее за руку.

Я рассмеялась сквозь слезы. Это самое лучшее из худших предложений руки и сердца, которое я когда-либо слышала, а Чейз еще даже не закончил.

– Хочешь знать, что еще мне интересно? – он приподнял бровь.

– Умираю от желания. – И вновь сквозь слезы пробился смех.

– Мне интересно, сможешь ли ты посмотреть на меня так, как в нашу первую встречу. Будто я реальная возможность. Со скрытым потенциалом стать тем, кого ты хочешь видеть рядом с собой. Я жажду стать для тебя всем, пока мы не принесем в этот мир копию нас обоих и не станем ее рабами, потому что ты хочешь иметь детей и все такое.

Я рассмеялась. И заплакала. Слезы стекали по моим щекам, пока я упивалась его бравым мальчишеским образом, полным надежд, с этим величественным ростом, черными как смоль локонами и сверкающими глазами, которые никогда не бывали одинакового цвета и всегда держали меня в напряжении. Чейз взял меня за руку. Он дрожал, и по какой-то причине это меня обескуражило.

– Короче говоря, мне интересно, раз уж у тебя есть свадебное платье, сшитое по твоим меркам, и цветы, которые я сохранил живыми для тебя – кстати, это оказалось дьявольски сложно, – может, ты бы хотела выйти за меня замуж? Так как, Мэдисон, – его глаза сверкнули озорством, волнением и обещанием сделать мое будущее ярче, – я называл тебя Мэд, потому что сходил по тебе с ума и даже не осознавал этого, пока ты не ушла[34].

После чего я продолжал думать о способах и причинах связаться с тобой. Месяцами убеждал себя, что это не более чем зуд, который хотелось расчесать, а когда отец заболел, мне представился отстойный повод выследить тебя, и ставки были сделаны. Я чертовски люблю тебя, Голдблум. Ты придаешь мне мягкости, – хрипло сказал он, глядя на наши переплетенные пальцы. – Но, знаешь ли, не везде.

Комната наполнилась смехом. Адреналин бурлил в моей крови так сильно, что все тело пробивала дрожь. Смех ощущался медом в горле. Так вот почему Чейз вел себя так странно в последнее время.

Ассистентка с микрофоном ворвалась в комнату, истерично размахивая планшетом в руке.