Дьявол во плоти

— Я не собираюсь думать об этом сегодня ночью, — ответил он и отложил письмо в сторону. — Сейчас ты в моих объятиях. И только это имеет значение.

— Кир. Кир, просыпайся. — Меррит села, нависая над ним и легонько встряхнула, настойчиво похлопав по щеке. — Мы проспали. Солнце взошло, и… О боже, должно быть, уже почти десять утра. Никто не пришёл, чтобы разжечь огонь в камине или принести чай. Я полагаю, они не знали, что делать, раз ты… и я не…

— Погоди, — сонно пробормотал он, протягивая руку и касаясь пальцами её губ.

— Не такой уж он и ранний. Именно это я и пытаюсь донести. Тебе пора спускаться к завтраку. Наверняка, Калпеппер приходил, чтобы тебя побрить, но никого не нашёл в твоей спальне. Какой кошмар! Даже не знаю, что и… что ты делаешь?

Его длинная рука обвилась вокруг Меррит, Кир притянул её к своему мускулистому волосатому телу и заключил в тёплые объятия.

— Ты такая хорошенькая, взъерошенная и уютная со сна.

— Ты хоть что-нибудь услышал из того, что я сказала?

— Какая выдалась ночка, — пробормотал он, целуя её в шею и обхватывая ладонью обнажённую грудь.

— Это же ты не давал мне заснуть, — напомнила ему Меррит и ахнула, почувствовав прикосновение его утренней щетины к соску.

— Бедный мой цветочек, — покаянно проговорил Кир и накрыл раздражённый кончик бархатным поцелуем. По телу Меррит прокатилась волна удовольствия. — Не надо меня искушать.

Меррит осторожно провела пальцами по его ушибленным рёбрам.

— Тебе не больно?

— Самую малость, — признался он, покрывая лёгкими поцелуями её грудь. — Этого и следовало ожидать, после твоего дикарского поведения.

— Моего дикарского поведения?

— Ты скакала на мне, как на украденном коне, — заявил он и ухмыльнулся, когда она заёрзала под ним.

— Выпусти меня! — воскликнула она, стараясь не рассмеяться. — Твоя вариация утренней беседы ужасает.

Кир прижал Меррит к постели и устроился между её бёдер.

— Милая, я производитель виски. Если тебе важны красивые слова, нужно было переспать с поэтом.

"Когда она почувствовала упирающуюся в живот горячую, возбуждённую плоть, её глаза удивлённо расширились.

— Опять?

— Это очень навязчивый недуг, — сообщил ей Кир.

— И, очевидно, неизлечимый. — Она обняла его и поцеловала в плечо. — Кир… нам пора вставать. Уже очень поздно.

Он опустил голову на подушку и прошептал ей на ухо:

— Как же может быть поздно, если восход — это ты? Твоё появление озаряет утреннее небо.