Дьявол во плоти

Меррит улыбнулась и плотнее прижалась к Киру.

Они проговорили весь вечер, пока оба не устали и не решили отправиться в постель.

— Давай сначала примем ванну, — предложила Меррит.

Кир не успел ответить, потому что Уоллес внезапно вскочил с дивана и беспокойно забегал между главной комнатой и спальней. Собака вся дрожала от возбуждения, а жёсткая шерсть встала дыбом.

— Что там? — вслух поинтересовался Кир, подходя к окну. Меррит приглушила свет лампы, чтобы блики не отражались от стекла.

Все трое подскочили, услышав резкий звук битого стекла и скрежета металла со стороны винокурни.

Затем ночь вновь погрузилась в тишину.

Уоллес разразился яростным лаем. Чтобы его успокоить, Кир ласково положил ладонь ему на голову.

— Что-то случилось с техникой? — предположила Меррит. — Может быть, упал один из медных перегонных кубов?

Кир покачал головой, вглядываясь в окно."

"Что-то было не так. У Меррит всё внутри похолодело, она пошла в спальню, достала револьвер ""Бульдог"" из кожаного саквояжа, где он хранился, и погасила лампу и здесь тоже.

Взглянув в окно на побелённые стены вокруг винокурни, она не заметила никакого движения.

Вскоре в спальню вошёл мрачный Кир.

— Если бы Даффи мог, он уже пришёл бы рассказать, что случилось.

— Давай выйдем и поищем его вместе, — предложила Меррит.

Кир покачал головой.

— Останься в спальне с собакой, держи наготове револьвер и запри дверь. Если попытается войти незнакомец, Уоллес зарычит.

— А ты что собираешься делать?

— Поищу Даффи снаружи, а если не найду, отправлюсь на винокурню.

— Нет, Кир… я пойду с тобой. Ты безоружен, а я…

— Внутри винокурни нельзя стрелять, дорогая, иначе она взорвётся к чертям собачьим. Я могу отыскать дорогу наощупь, если понадобится, Меррит. Я знаю винокурню, как свои пять пальцев в отличие от злоумышленника. Не ходи за мной, подожди здесь. Я вернусь. Обещаю. — Его губы дрогнули, и он добавил: — И не попади случайно в мою собаку.

После того, как Кир вышел из дома, Меррит минут пятнадцать наблюдала за улицей из окна спальни.

Крыши, стены винокурни и высокую траву вокруг заливал зловещий голубой свет затянутой облаками луны. Когда Меррит увидела, что Кир прошёл через одну из боковых арок, ведущих в главное здание, у неё перехватило дыхание.

Уоллес положил передние лапы на подоконник, завилял хвостом, и, облизываясь, запыхтел.

Прошла минута, ещё одна.

Из горла собаки вырвалось рычание, такое тихое и угрожающее, что каждый волосок на теле Меррит встал дыбом.