– Я не могу драться таким варварским способом, – пробормотал он.
Кэм пропустил это замечание мимо ушей.
– Если вас схватят сзади, можно разорвать захват ударом головы назад. Нагните голову так, чтобы подбородок прижался к груди, стисните зубы, крепко закройте рот, а затем резко дерните головой назад. Удар придется в лицо противника, даже не нужно целиться. А что касается удара головой вперед... кстати, вам приходилось это делать? Нет? Суть в том, чтобы смотреть на противника, нанося удар. Цельтесь в мягкие части лица – ни в коем случае не в лоб или подбородок и постарайтесь бить лобовой частью головы, подкрепив удар всем своим весом.
Себастьян слушал эти наставления с выражением мрачного неприятия, пока двое молодых людей показывали удары, направленные на уязвимые точки человеческого тела. Когда ему предлагали повторить прием, он демонстрировал физическую ловкость, находившую явное одобрение у Кэма. Однако когда один из парней принялся показывать различные варианты ударов по горлу, терпение Себастьяна лопнуло.
– Хватит! – прорычал он. – С меня достаточно, Роган.
– Но это далеко не все, что...
– Плевать.
Кэм обменялся взглядом с Эви, которая пожала плечами и слегка покачала головой; ни один из них не понимал, чем вызвано раздражение Себастьяна. Смирившись, Кэм отпустил служащих, похвалив Доусона, и повернулся к Себастьяну, который натягивал сюртук, с трудом сдерживая ярость.
– В чем дело, милорд? – поинтересовался он.
Себастьян издал презрительный звук.
– Я никогда не являлся образцом добродетели.
Мне приходилось совершать поступки, которых бы устыдился сам дьявол. Но есть вещи, до которых даже я не способен опуститься. Люди моего положения не ставят подножки, не душат противников и не наносят удары головой, когда дерутся. И, прости меня Господи, не выдирают им волосы.
Эви никогда не думала, что глаза Кэма могут выглядеть холодными, но сейчас они напоминали кусочки замороженного янтаря.
– А каково, собственно, ваше положение, милорд? – осведомился он колючим тоном. – Если вы намекаете на свое благородное происхождение, то ваш образ жизни не соответствует ему.
Вы живете в игорном клубе, в комнате, недавно освободившейся после шлюх. Может, вы предаетесь праздности? Тоже нет, учитывая, что вы только что утихомирили парочку разгулявшихся забулдыг. Не поздновато ли проявлять разборчивость?
– В чем ты меня обвиняешь? В том, что у меня есть принципы? – парировал Себастьян ледяным тоном.
– Вовсе нет. Я обвиняю вас в двойных стандартах.
