Он поддерживал торс Себастьяна, а Кэм держал за ноги. Хотя Себастьян был крупным мужчиной, оба обладали недюжинной силой и без особого труда доставили его в главную спальню. В комнате только что закончился ремонт. Стены покрывал свежий слой кремовой краски. Старую постель заменили великолепным ложем, доставленным из городской резиденции Себастьяна. Едва ли кто-нибудь мог представить, что эта комната снова превратится в больничную палату – так скоро после смерти ее отца.
Две горничные, следуя указаниям Эви, принесли полотенца и воду и разорвали простыни на широкие полосы.
Себастьяна положили на кровать. Эви стянула с него сапоги, пока Кэм с Уэстклиффом снимали с его безвольного тела запачканную кровью одежду. По молчаливому уговору они оставили на нем белые льняные подштанники из соображений приличия.
Окунув в воду чистую тряпицу, Эви смыла кровавые пятна с тела мужа. Кое-где кровь подсохла, образуя ржавую корку на золотистой поросли, покрывавшей его грудь. Его мощное тело казалось похудевшим и беспомощным, несмотря на тугие мышцы, натренированные постоянными физическими упражнениями и схватками в темных аллеях.
Уэстклифф взял салфетку и осторожно промокнул кровоточащую рану, желая лучше рассмотреть ее."
"– Судя по размеру отверстия, Буллард стрелял из пистолета пятидесятого калибра.
– Пистолет у меня, – коротко отозвался Кэм. – Буллард бросил его на галерее, после того как выстрелил.
Уэстклифф заинтересованно прищурился:
– Покажите его мне.
Молодой человек извлек пистолет из кармана сюртука и протянул его графу рукояткой вперед.
Тот взял оружие и прошелся по нему опытным взглядом бывалого дуэлянта.
– Это дуэльный пистолет, – заметил он. – Довольно дорогая игрушка из парного набора. Изготовлен «Мэнтоном и сыновьями», что на Дувр-стрит. – Уэстклифф помедлил, разглядывая оружие. – Здесь есть серебряная табличка... полагаю, с именем владельца. Правда, она слишком потускнела, чтобы разобрать надпись. – Он сунул пистолет в карман, бросив на Кэма повелительный взгляд. – Я оставлю его у себя, с вашего разрешения.
Понимая, что его разрешение на самом деле не требуется, Кэм сухо отозвался:
– Разумеется, милорд.
Дальнейшему разговору помешало прибытие доктора Хаммонда, добродушного бородатого человека с безупречной репутацией, который лечил ее отца. Кэм и Уэстклифф вышли из комнаты, пока доктор осматривал пациента, промывал и перевязывал рану.
– Хотя важные органы не пострадали, – сказал он Эви с серьезным выражением лица, – это тяжелое ранение.
