Видимо, Елизавета немало крови попила у него и всей семьи, девица она бедовая, глаз да глаз нужен, чтобы не угодила прекрасной пятой точкой в какие-нибудь неприятности.
Были, конечно, сомнения у всех — мол, после столь недолгого знакомства да сразу в ЗАГС, головой в семейный быт. Но Хабаров не признавал все эти сожительства, так было и у его родителей, отец был знаком с мамой две недели и сразу понял, что она и есть та самая, о которой пишут в книгах и поэты слагают стихи.
Стихов Егор не знал, но решимости был полон.
Заручившись поддержкой новых будущих родственников, два часа выбирал в ювелирном салоне кольцо. А когда наконец выбрал и при полном параде, в белой рубашке и брюках, с цветами, вылив на себя ведро парфюма, приехал к дому избранной, его встретила милейшая Клавдия Никаноровна.
— Да кого я вижу, неужели сам доктор Хабаров пожаловал в нашу хрущевку?
— Сам, сам.
— Никак свататься?
— Как угадали, Клавдия Никаноровна?
— Так у женщин своя чуйка на такие события.
Ну красавец, ну хорош! А Лизка неделю ходит смурная, глаза в пол прячет, думаю, влюбилась.
— Я на это очень рассчитываю и надеюсь.
— Ну, ты беги, беги, а то, может, кто опередит тебя.
— Кто?
— Кто знает.
Слишком старушка была загадочной, у Хабарова даже сердце дрогнуло. Вдруг за время его отсутствия к Дюймовочке присосалась новая жаба?
Бегом поднялся на пятый этаж и, как только повернулся к двери, заметил около нее высокого и худого мужика с букетом и при параде.
— Нет, я не понял, я доступным языком объяснил в прошлый раз, куда я засуну тебе букет? Сейчас буду выполнять, делать я это умею.
Глава 42
— Привет.
— Привет… это ты?
— Я вот… пришел к вам.
— Зачем?
Елизавета ждала совсем другого мужчину, очень ждала, а не это… чучело. Так и подмывало сказать это вслух, но Ветрова решила быть порядочной и приличной девушкой, хватит с нее одного криминального события, поэтому промолчала.
Эдуард Петрович много дней набирался смелости, Елизавета ему нравилась, он несколько раз заходил к ней, но дома не заставал, а вот когда увидел ее случайно на улице, решил действовать.
Надел свой парадный костюм, белую рубашку, купил цветы, полагая, что именно так должен приходить мужчина к женщине, имея к ней серьезные намерения. Он ожидал увидеть в глазах пусть не радость, но хотя бы удивление, а увидел лишь грусть и разочарование.
