Но желания вести частную практику и зарывать себя в бумажки у Егора не было. Его всегда привлекала работа руками, мозгами, а свою профессию он считал еще очень ответственной и опасной. Он и так подходил ко всему серьезно, но стал слишком уверенным, потерял страх, и вся жизнь покатилась к чертям.
— Так, а что тут у нас, все прекрасно? Слушай, я второй раз здесь и все удивляюсь, как твой отец все грамотно сделал. Вроде одна комната, одно пространство, а это уже весь дом, и сколько всяких интересных штучек.
Тимофей прохаживался по дому, рассматривая предметы. Ему на самом деле было интересно, как и чем живет друг, но лучше бы Егор вернулся, нейрохирург из него отличный. А Медведев всегда хотел себе такой дом, уединенную берлогу заядлого холостяка, который приезжает туда, отдыхает, расслабляется по-мужски, думает о будущем, набирается сил, а потом уже возвращается в привычную жизнь и совершает подвиги.
— Ох, а это что у нас такое? Я надеюсь, это не твое, Егор? А то я уже опасаюсь за твое душевное и физическое здоровье.
Медведев остановился, опустил взгляд на пол и начал пристально разглядывать маленькие женские розовые трусики. Егор подошел ближе, посмотрел на них сам, почесал бороду, поднял их, скомкал и спрятал в карман.
— Нет, это не мое. Не переживай, ты точно не в моем вкусе.
— Это какая белочка сюда к тебе заглядывала? Мы там все думаем, Егорушка наш, доктор-золотые руки, дал обет воздержания, медсестрички мои слезы льют, просят адрес, чтобы приехать и спасти тебя.
А он тут шалит. Колись, что за белочка или лисичка?
Медведев заржал как конь на весь дом.
— Дюймовочка, на болоте нашел, от крота и жаб сбежала.
— Ну, слава богу, так своим и передам: все отлично у Егора по части секса.
— Ладно, пойдем сейчас пожарим мясо, только мангал растопить надо и баню, а еще у меня есть целый литр классного, деревенского, натурального, экологически чистого самогона.
— Да и я не с пустыми руками приехал. И как это удачно я приехал, друг!
Дальше день пошел веселее, мрачные мысли как-то отступили, но все равно то и дело Егор возвращался к своей девочке с глазами из самого синего льда и сожалел, что отпустил ее.
Была баня, мясо на углях, самогон, закуска, разговоры по душам. Но как Егор и просил, Тимофей не касался темы работы и прошлого.
