По телу Лизы прошла дрожь, она понимала, что ей нравятся пошлые намеки Великана, его объятия, горячее дыхание и даже то, что он был сейчас возбужден."
"Но главное было — закончить это представление с переодеванием и вживанием в образ набожной девицы. Если начать переигрывать, папа может не поверить, мама и так не поверила. А после всего вот этого сборища Лизу сто процентов ждет разнос и объяснение.
— Давай я тебя украду, и ты будешь объяснять мне все, что произошло недавно и что происходит сейчас. Ты это будешь делать весь вечер, всю ночь и все утро, так уж и быть, я дам тебе отдохнуть часа два.
— Вообще-то, я все слышу, я еще тут.
— Вообще-то, ты можешь идти на хер, взял водичку, вали, Медведев, не беси меня.
— Грубиян.
Тимофей вышел, громко топая, а затем во дворе дома раздался его раскатистый баритон, прозвучала одна из любимых шуток, после чего он громко рассмеялся.
— У тебя очень интересный друг.
— Даже не думай. Он не поверит в твои сказки.
— О чем ты, я не понимаю, — Лиза кокетливо улыбнулась.
Было как-то так свободно и легко рядом с этим мужчиной. Он вроде бы шутил, а вроде бы и нет. Он не давил, ничего не требовал, а еще был таким сексуальным, что подкашивались ноги.
— Если я расскажу ему, что нашел тебя в лесу в мужской дубленке, в валенках и с Гоголем, то после этого рассказа он даже может обеспечить тебе хорошее место в психиатрическом отделении, в палате с императрицей Екатериной.
— Какой ты благородный. Я вот даже не сомневалась в этом.
— Хотя бы спасибо сказала, неблагодарная.
— Разве я не сказала? Я на смятых простынях твоей постели, в бане и еще в нескольких местах только и делала, что благодарила своего спасителя.
Снова послышались шаги, Ветрова быстро надела на голову платок, туго его затянула, отошла на два шага в сторону и встретилась глазами с отцом.
Виталий Олегович был зол. Полковник полиции в отставке гневался на свою младшую непутевую дочь. Решив устроить смотрины, он в первую очередь хотел наказать Лизу, показать ей, как могут поступать родители, чтобы угомонить чадо.
Но Лиза показала им свой концерт, явилась в длинном платье, в платке, начала нести какую-то чушь про молитвы, про то, что она уже чья-то там невеста. Придушить захотелось ее резко, но это было уголовно наказуемо, а Виталий Олегович кодекс чтил.
— Что здесь происходит? — мужчина спросил строго, Хабаров даже чуть не вытянулся по стойке смирно.
— Ничего. Ваша дочь Елизавета учила меня правильно креститься.
