И уже не отвечать за ее взбалмошные поступки.
— Ну, давай, давай отвечай, Медведев. Алло? Ты спишь, что ли?
— Конечно, сплю, и даже в твоей кровати, в твоем доме, ты же меня вчера кинул.
Голос у друга сонный, но ему это можно простить, Хабаров знал, что такое недосып и как хирург после многочасовых операций и смен валится с ног. На своей шкуре все это прочувствовал и даже спустя год не забыл.
— Ладно, извини, спи дальше, только скинь мне номер Устинова.
— Кого?
— Ты не ослышался. Скинь номер. Я телефон менял, не сохранился.
— Да удалил ты его с психу, а мужик тебе и слова не предъявил, все понимал.
— Тима, сейчас не об этом.
— Да понял я, понял. И зачем он тебе?
— Вопрос один решить срочно надо, а он самый могущественный у нас в области.
— Сейчас найду, жди.
— Как там вообще, все спокойно.?
— Да, спокойно. Какая-то женщина странная приходила с утра в ярком пуховике. Принесла пирогов с яблоком, сказала, это спасибо за Глафиру и Егорушку, я ничего не понял, но пироги вкусные. Ты какую-то Глафиру здесь себе завел, да? А чего тогда с будущей невесты Кирюши глаз не сводил?
— Да точно, облезет твой Кирюша и неровно обрастет, зубы еще у начинающего стоматолога не выросли, чтобы на таких девчонок рот раскрывать.
— Ого-го, что я слышу, это ревность, Хабаров, неужели стрела амура пронзила твое черствое сердце? Даже сон как рукой сняло, номер скинул. Ну, ты, конечно, Егор, ходок. Ой, какой ходок, даже в деревне себе бабу завел."
"— Да, я тебя с ней познакомлю, а то твои рассказы о лисичках меня достали.
Там Глафира какая надо Глафира, тебе понравится. Больше никто не приходил?
— Нет, тихо было. Так у тебя там что, серьезно?
— Все под контролем, но если в дверь будет ломиться взбалмошная девица в нелепом наряде, ты открой, впусти ее, это моя Дюймовочка.
— Как все загадочно. Надо тоже в деревню или в лес переехать, жизнь тут кипит. Глафиры, Дюймовочки, сказки Андерсена, полное собрание сочинений.
Егор отключился, перестроился во второй ряд, дорогу в главное управление МВД он знал хорошо.
Набрал тот номер, что скинул друг, и начал слушать длинные гудки. Не факт, что Марк Петрович возьмет трубку, а еще выслушает его и поможет. В любом другом случае Егор бы не стал ему звонить, стыдно, да и чувство вины гложет уже целый год.
Но когда он уже хотел сбросить звонок, ему ответили.
— Алло, говорите, полковник Устинов.
— Марк Петрович, добрый день, это Хабаров, Егор Хабаров, мне очень нужна ваша помощь.
Повисла долгая и тревожная пауза.
