Для него важнее другая (СИ)

Еще сильнее согнувшись, я ногтями впилась в метку. Даже заплакала, краем глаза замечая, что и Тайлеру явно было больно. Хоть он не выказывал этого как я. Оперся рукой о скалу и закрыл глаза. Рвано дышал.

Метка исчезала очень медленно. Буквально по нитям и уничтожение каждой из них была подобна новой смерти. Я уже была готова оторвать себе руку. Отгрызть ее. Все, что угодно, лишь бы это прекратилось.

Твою мать, неужели единственный из вариантов избавления от метки действительно работал? Вот только то жгучее желание, с которым я мечтала об этом последние недели испарилось.

Когда же метка исчезла, боль прекратилась, но легче не стало. Слезы все еще текли по лицу и я чувствовала себя опустошенной. Так, словно бы меня вовсе больше не было.

Обнимая себя руками, я тихо всхлипывала, с опозданием увидев то, что Тайлер как ни в чем не бывало, пошел одеваться.

Но, надев уже штаны, он остановился и посмотрел на свое запястье. Метки там уже не было и я в его глазах увидела удовлетворение.

— Почему ты сразу не сказал, что не собираешься… ставить ее? – я попыталась сесть. Не получилось. Упала на траву. Слезы все так же текли по лицу и я не могла справиться с собственным телом. Казалось, что сердце остановилось.

Его действия причиняли боль. Он даже не касался ко мне, но я ощущала себя так, будто мне одним махом переломали все кости.

Тайлер медленно повернул голову и посмотрел на меня. Сколько же пренебрежения было в его взгляде.

"— Скажи, Олсен, может напоследок отсосешь мне? Чтобы, когда я в следующий раз на разборках встречусь с твоим братом, мог похвалить тебя. Сказать Лоренсу, что его сестра неплохо сосет и сперму глотает.

Он…Как он вообще мог говорить нечто подобное? После того, что сейчас было? Сознание плыло настолько, что мне казалось, будто все вокруг - это просто ужасный сон.

— Ты… ублюдок… — прошептала онемевшими губами. Пытаясь сжать ладони в кулаки, но даже это не в состоянии сделать.

— Чего ты, Олсен? Твой брат и твой отец должны знать, какая ты отборная шлюха. Так просто девственность мне отдала. Я был впечатлен, — Харис подошел ко мне, но лишь, чтобы забрать свою толстовку. – Такое же никчемное существо, как и вся твоя семья. Так, что, возьмешь в рот?

— Иди к черту, — произнесла, сквозь слезы. – Я никогда…

— И опять ты показываешь то, что у тебя в голове мусор, — Харис надел толстовку. — Ты мне нахрен не нужна.