Небольшое окно, чтобы не промерзало от зимних ветров, имело широченный, чуть ли не в полметра, подоконник. Судя по тому, насколько потемнело дерево, несмотря на слои лака, Эван любил сидеть на нем. Из окна открывался шикарный вид на холм. Мебели было немного — добротная кровать, шкаф и письменный стол. На полках теснились книги и разные, милые мальчишескому сердцу безделушки. А на столе лежали три сникерса.
Рада, что ты дома, — было написано на прилепленном к шоколадками стикере.
Эван разулыбался во весь рот и показал шоколадку Рику.
А потом подошел и крепко его обнял.
— Мне жаль, что твое детство было таким… датским, — сказал он тихо. — Но хоть на велосипеде-то ты гонял?
— Еще как! — Рик привычно — ну надо же, как быстро она у него появилась! — завернул Эвана в свои объятия, тесно прижимая к себе. — Потом прятал от родителей разодранные в кровь коленки и локти. Но ни один из моих одноклассников и соседей не мог так быстро пронестись по нашей улице, как умел я! — заявил с гордостью.
— Нисколько в этом не сомневаюсь, — рассмеялся Эван и выпалил, словно не удержавшись: — Мой цирковой медведь! Кстати… — он посерьезнел. — Ничего, что мои так сразу нас раскусили?
— Все нормально, они же родители, и всегда все знают о своих детях, — он невесело усмехнулся, — ну по крайней мере такие родители как у тебя. Я опасался, что они будут против, но мне кажется, им важно, чтобы вы все трое были счастливы, а не правила, придуманные неизвестно кем.
— Вот уж точно, — кивнул Эван.
— Идем, — он сгреб со стола шоколадки и потянул Рик к подоконнику. — Посидим немного. А потом можно прогуляться, если хочешь.
Там же, на подоконнике, лежал теплый мягкий плед явно ручной работы, и оказалось очень уютно устроиться на окне вдвоем. Рик прислонился к стене, расставил колени, и Эван с готовностью улегся спиной ему на грудь, закутывая их обоих в теплую шерсть.
Рик словно попал в другое измерение. Где не было актеров и звезд, звонков от агента и присланных сценариев.
Неважны были размер банковского счета и статус. Единственно значимым остался Эван, разнежившийся в его руках, пригревшийся под теплым пледом, и бесконечный зеленый мир за окном.
Сам не заметив, Рик начал негромко напевать по-датски. Детская, наивная песенка о медведе и малиновом кусте, выученная им в младшей школе, сейчас она казалась идеальным дополнением. Он положил ладони Эвану на живот, а подбородок — ему на плечо, и закрыл глаза, отдаваясь ощущениям.
