И так хотелось дать его ему, заставить крупно вздрагивать и рвано дышать, и ласкать, еще и еще, оттягивая разрядку, и все повышая и повышая градус.
— Иди сюда! — простонал Эван в какой-то момент и завел руку за голову, запуская пальцы Рику в волосы. Заставил наклониться, прижался виском к щеке. — Боже… Какой же ты… — он замолчал, рвано дыша, а потом приглушенно вскрикнул.
Рик задвигал рукой быстрее, больше не мучая Эвана, а наоборот, подталкивая его к оргазму.
Весь мир ушел на второй план. Сейчас было не до статусов и размеров счетов.
Даже сказанные Джеймсом слова потеряли свою оглушающее значение. Остался только Эван, выгибающийся в руках Рика. Открытый, совсем юный и в тоже время зрелый. Рику казалось, что сидя на этом подоконнике, перед огромным холмом, почти касаясь так и не покоренной никем земли, невозможно притворяться или лгать. Он ласкал Эвана, целовал, куда мог достать, и в отражении в стекле ловил его взгляд.
— Мой! — самоконтроля хватило, чтобы не крикнуть это в голос, а прошептать.
— Ты мой! — повторил Рик, с силой сжимая головку в кулаке.
Рот Эвану все же пришлось зажать — в самом конце, на самой первой, самой сильной оргазменной судороге. И поспешно накрыть член ладонью, не давая ему испачкать плед. А потом Эван стряхнул его руку и поцеловал так жадно, что Рик обо всем забыл, и вспомнил только когда плед уже безнадежно окунулся в лужицу на животе.
— Вставай, — хрипло сказал Эван, наконец от него оторвавшись.
— Я хочу ртом.
Еще мгновение назад собственный оргазм был неважен. Но стоило Эвану произнести эти слова, как возбуждение мгновенно ударило в пах, в и без того напряженный член.
Рик с трудом слез с подоконника, с силой распрямляя затекшие ноги. Эван толкнул его к стене, и, присев на корточки у его ног, потянулся к ширинке штанов Рика.
Все кончилось быстро, но от этого еще более сладко. Рик закусил губы, чтобы не закричать, когда член оказался во влажной горячей тесноте.
Он запустил пальцы Эвану в волосы, не понукая, а благодарно лаская. Эван опустил голову раз, другой, и перед глазами Рика запрыгали цветные круги.
— Иди сюда, — позвал он, едва стихли сладкие судороги. Поднял Эвана на ноги и впился поцелуем в его губы, ощущая на них солоноватый пряный вкус.
— Мне ужасно хочется сказать что-то достойное сцены в самом приторном бульварном романе, — хрипло прошептал Эван. — Вот буквально останавливаю себя как могу.
