Даже в детстве он ничего такого не чувствовал, не было ничего подобного, когда он возвращался со съемок в дом, где жил с женой, и точно ничего подобного не накатывало в копенгагенской квартире. А тут — словно ноги приросли к земле, и она наполняет тело чистой энергией.
— Вот так и попадают в силки огромные медведи, — сказал он. — По крайней мере, один точно.
Колин хмыкнул и похлопал его по плечу.
— Ладно, пойду я, — сказал отчего-то очень довольно. — Отцу покажу. А тебя, Эван, еще твоя пеструшка ждет. Хоть бы навестил старушку.
— Да-да… — Эван натянул плед повыше. — Сейчас пойдем…
— Часа через три, да? — улыбнулся Колин и направился к двери.
Какое-то время после его ухода Эван с Риком молчали. Эван, кажется, снова задремал, уткнувшись носом в его плечо, а Рик просто смотрел в окно. В голове было пусто, а на душе — невероятно спокойно.
— Пеструшка — это коза? — спросил Рик, заметив, что Эван тоже не спит, а как и он сам, смотрит вдаль.
— Будешь смеяться, но курица, — хмыкнул Эван. — Я, правда, совершенно уверен, что изначальная Пеструшка давно сдохла, но вот уже пятнадцать лет у нас непременно живет очень похожая на нее курица, которую все зовут Пеструшкой.
Типа талисмана. Покормить Пеструшку — святой долг каждого вернувшегося блудного сына.
— Ничего себе, — изумился Рик. — А у чужих она корм берет?
Все люди когда-то были детьми. Неважно, стал ты продавцом в лавке, банковским клерком, полицейским или прославился на весь мир — все равно внутри тебя живет частичка того ребенка.
И вот грозный директор с упоением играет в солдатиков, а женщина-снайпер вяжет шарфик для Барби. Но почему-то многие забывают об этом, когда дело касается звезд. И даже Рик, пока не оказался здесь, не мог представить, что Эван Мюррей может стоять посреди птичника и подзывать к себе пеструю курицу.
— Конечно, — Эван хмыкнул. — Это же курица. Хочешь приобщиться? Не все же гусей в инстаграмме постить.
— То есть, ты бросаешь мне вызов? — Рик наклонил голову, чтобы взглянуть ему в лицо. — Пошли, покажу тебе, как надо покорять птичьи сердца!
И он потянул Эвана в сторону от окна, одновременно опуская одну ногу на пол, но Эван его удержал, снова рывком притянув к себе, и поцеловал.
— Такое странное у меня чувство, — признался он. — Будто выйдем отсюда, и что-то изменится…
— Конечно изменится, — кивнул Рик. — Было утро, а теперь уже полдень. Наверняка на бирже кто-то разорился, и курс какой-нибудь валюты рухнул. Но для меня, например, все по-прежнему.
