Дневник ботаника по вызову

– И я соскучился, мой любимый… мой хороший… счастье мое…, – шептал ему Макс и, оставшись полностью обнаженным, уложил Гидеона на кровать и навалился на него сверху, осыпая поцелуями его торс.

– Такой горячий…Макс. Пожалуйста, возьми меня полностью, я весь твой…– хрипло просил он, кусая губы и подставляясь под поцелуи, задыхаясь от стонов. – Хочу жестко и глубоко, и нежно тоже хочу…– он не мог даже выбрать, чего ему хотелось сейчас сильнее.

– Я должен тебя подготовить, мой хороший. У нас ведь почти неделю ничего не было, – Макс тоже хотел по-всякому – и грубо, и нежно.

Гидеон стонал в жадные поцелуи, касался и гладил его везде, изголодавшись, терся об него, как кот, пока тот растягивал его, торопливо, но основательно. Сейчас Максу казалось, что его любимый никогда не был таким отзывчивым, и ему натурально срывало резьбу от этого.

– Господи, Джи, что же ты со мной делаешь? – простонал он, из последних сил двигая в нем тремя пальцами.

– Что? – ответил ему Гидеон, плавая в мареве возбуждения. – Ничего такого, просто…просто хочу тебя до безумия, – прошептал он, сжимаясь на его пальцах.

– И я… кажется, никогда в жизни не хотел тебя так сильно, как сейчас, – признался он и вынул пальцы, сразу смазывая член. – Джи, малыш, не могу больше, – он снова навалился на любимого.

– В этой позе остаемся? – спросил он, ничуть не смущаясь его веса, ему было так приятна эта горячая тяжесть.

– Да, хочу видеть твое лицо, твои глаза, – Макс поцеловал его и, больше немедля, направил в него свой член. – Господи ты боже мой, как же хорошо без резинки, – простонал он.

Гидеон был с ним согласен. Он застонал, ахнул и выгнулся, принимая в себя его член до конца и закусил губу, обнял его руками и ногами, сжал бока коленями. Это был его Макс, и прямо сейчас они были скорее одним целым, и это было прекрасно.

– Потерпи, любимый, – попросил Макс, ведь обычно он растягивал Джи на четыре пальца. Поцеловав любимого в шею, он стал потихоньку двигаться, реагируя сдавленным стоном на каждое проникновение.

Гидеон дышал и двигался с ним в одном ритме, то и дело вздрагивая и выгибаясь, даже поскуливая, но ему не было больно, было ужасно хорошо и приятною

– Не останавливайся, прошу…– прошептал он.