Дневник ботаника по вызову

 – Твой парень? – не сдержал он любопытства, рассудив, что о девушке Гидеон отзывался бы иначе.

– Наверное, – он пожал плечами. – Можно и так сказать. Мы спим вместе время от времени.

– Понятно, – Макс снова кивнул, но больше ничего расспрашивать не стал. – Тебе когда теперь снова на работу?

– Завтра смена с девяти до шести, – ответил он. – Плановые операции. А что?

– Просто интересно. Тогда я завтра уйду вместе с тобой, потыкаюсь насчет работы, и, если той девушке будет удобно, встречусь с ней, – предложил Макс.

– Завтра ты останешься дома, если не хочешь упасть на улице, и треснуться головой еще сильнее, – возразил Гидеон. – Ты никак не поймешь, что травма такого рода – далеко не шутки.

– Ты невозможный, – он закатил глаза, но выбора у него, видимо, не было. – То есть, мне предстоит завтра целый день торчать дома? Просто запрешь меня и уйдешь?

– Да, именно так и сделаю, – кивнул он. – Завтра тебе уже можно будет читать. И с тобой остается кот.

– Только это и обнадеживает, – Макс хмыкнул, погладив кота, который дремал у него на коленях.

– Ты даже матери не сообщил, что вышел? – спросил он, вспомнив то, как они разбились на машине.

– У меня нет с ней связи. Я пытался ей дозвониться, еще до суда, она ответила лишь однажды, а потом просто не брала трубку, – он старался говорить безразлично, но было видно, что его плечи окаменели от напряжения. – Они вычеркнули меня.

– Я думал, они вытащат тебя. Почему так случилось? – спросил он тихо.

– Потому что отец не захотел слушать мою версию случившегося.

– Но ты не помнишь, как все было? – спросил Гидеон. – И доказать не смог.

– Я вспоминал все отрывками, не сразу. Но это не имело значения. Мой адвокат все равно ничего не сделал бы для того, чтобы меня вытащить, – он пожал плечами.

– Каким образом и с кем? – спросил Гидеон, взяв его за руку, как когда-то. Это был неосознанный жест поддержки.

Едва заметно вздрогнув, Макс повернулся к нему.

– Я знаю, кто меня подставил, – тихо ответил он, сжав руку Гидеона. – На рождественской вечеринке я отшил одну девчонку, сделал я это грубовато – прямо над ней, так сказать, сказав, что у меня на нее не стоит.