Дневник Бриджит Джонс

– Стой и не двигайся, – шикнула на меня мама.

Господи, пожалуйста, помоги мне. Я хочу домой. Вернуться к своей жизни. Здесь я будто не взрослая женщина, а мальчик-подросток, который всех раздражает.

– Так как насчет детей, Бриджит, что собираешься делать? – спросила Юна.

– Ой, смотрите, пенис, – произнесла бабушка, взяв в руки продолговатую упаковку шоколадных конфет.

– Пойду переоденусь! – воскликнула я, елейно улыбнувшись маме, после чего ринулась в спальню, распахнула окно и закурила сигарету. Тут я заметила, что из окна этажом ниже торчит голова Джейми.

– Ой, это не пенис, это печенье, – произнесла бабушка.

– По-моему, подливку требуется процедить, Пэм, – заявила Юна, появляясь из кухни с дуршлагом в руках.

Нет. Пожалуйста. Только не это.

– А по-моему, не требуется, дорогая, – прошипела мама, прыская слюной сквозь сжатые зубы и глядя на Юну глазами убийцы.

– Не командуй мной, Пэм, – с угрожающей улыбкой ответила Юна.

Они стали кругами ходить друг возле друга, как бойцы на ринге. Каждый год с подливкой одна и та же история. На счастье, всеобщее внимание было отвлечено неожиданным происшествием: послышался страшный грохот, вопль и в стеклянную дверь кто-то вломился. Это был Жулиу.

Все застыли как вкопанные, Юна взвизгнула.

Он был всклокочен и небрит, а в руке сжимал бутылку шерри. Покачиваясь, он подошел к папе и, вытянувшись во весь рост, произнес:

– Ты спишь с моей женщиной.

– Ах, – сказал папа, – с Рождеством вас, э-э… Не угоститесь бокальчиком шерри… ах, у вас уже есть. Прекрасно. Может, пирожку?

– Ты спишь, – с угрозой прохрипел Жулиу, – с моей женщиной.

– Ах, вот южная кровь, ха-ха-ха, – кокетливо засмеялась мама.

Все остальные в ужасе наблюдали эту сцену. Когда я видела Жулиу раньше, он всегда был ухожен и опрятен сверх всякой меры, а в руках держал элегантную сумку. Теперь же он был пьян, буен и неряшлив, – говоря откровенно, именно мой тип мужчины.

– Жулиу, вот негодник, – проворковала она.

О боже. Да она все еще его любит.

– Ты спишь, – заскрежетал Жулиу, – с ним.

Он сплюнул на китайский ковер и понесся по лестнице наверх. Мама побежала за ним, оглянувшись на нас и прощебетав:

– Колин, порежь мясо и усади всех за стол, пожалуйста!

Никто не двинулся с места.