Лучше общаться через интернет и остаться в памяти человека солидным, авторитетным Капитаном, чем, забывшись в эйфории визуального общения, брызгать слюной и прослыть старым болтуном.
Это я здесь, в дневнике, выбалтываюсь, выпускаю пар.
Анодина провела пресс-конференцию МАК по Смоленску, вот только что показали фрагменты в «Вестях».
Экипаж, оказывается, был сформирован с бору по сосенке за несколько дней до катастрофы. Тренажерной подготовки экипаж никогда не проходил. В ВВС Польши вообще нет программ подготовки летного состава на Ту-154.
В полете им несколько раз давали нелетную погоду, и на снижении дали туман 400 метров. В кабине в момент катастрофы находились двое посторонних.
Так почему все-таки «лучший из лучших» экипаж допустил ошибку?
Моя версия в части недоученности и неподготовленности экипажа оправдывается не на сто, а на двести процентов. Ну, поляки… несурьезный народ.
Они думали, что на Ту-154 можно на шармачка летать, царство им небесное.
20.05.
Все обдумываю результаты предварительного отчета МАК. Картина проясняется все больше и становится все банальнее.
Когда я предположил, что экипаж купился на перрон, я все-таки думал, что они хоть умеют летать и заходили по ОСП+РСП как полагается.
Оказывается, нет. Опубликованные данные о налете экипажа шокировали. КВС налетал всего 3480 часов, из них на Ту-154 – 530; какой у него самостоятельный, командирский налет на нем – не сообщается.
Второй пилот имел, соответственно, 1900 общего, из них 160 на Ту. Штурман – 1070 общего, 30 на Ту. Бортинженер вообще: 290 и 235 соответственно.
То есть: даже не пацаны, а вообще детский сад. Ни о каком опыте заходов по приводам говорить не приходится совсем. Они только-только учились работать с аппаратурой, осваивались на рабочих местах.
Инструкции по взаимодействию и технологии работы экипажа Ту-154М в ВВС Польши нет.
Летают по РЛЭ, как бог на душу положит.
Тренажерной подготовки экипаж не имел.
То есть: никакого летного опыта, тем более, опыта ситуаций и принятия решений на этой машине у экипажа не было.
В полете в кабину все время шмыгали посторонние. К моменту катастрофы там находились и разговаривали двое: начальник службы протокола президента и главком ВВС. По крайней мере, они там были в момент пролета ДПРМ, разговор записан.
