Дневник моего исчезновения

Я думаю о Максе и Кенни и о маминых словах: «От себя не убежишь».

Может, она права.

Может, Макс – это попытка сбежать из Урмберга, или от Кенни, или, в конечном итоге, от себя самой.

Когда Кенни погиб, во мне что-то сломалось.

Не потому, что это была ужасная трагедия, не потому, что мы были пьяны, а потому, что тогда я узнала, как это больно – утратить любимого.

Я не хочу никогда больше испытывать такой боли.

Снизу доносится звук, похожий на скрип, с которым двигают по полу стул.

Я бросаю взгляд на часы: пять минут шестого.

После смерти Кенни я не хотела подниматься с постели, не хотела есть. Еда не лезла в горло, меня все время тошнило. Я не переставала думать о лице Кенни, превратившемся в бесформенную кровавую массу.

Мама с Маргаретой дежурили у моей кровати день и ночь. Папа тоже помогал, но ему нужно было работать. К тому же забота о подростках в депрессии – традиционно женское занятие.

И когда мама с папой спустя несколько недель подхватили какой-то вирус, Маргарета переехала к нам.

Тогда-то я и поняла, как много Маргарета значит для меня, для всей нашей семьи. Она женщина жесткая, но всегда придет на помощь в трудную минуту. Она стержень, вокруг которого все вращается в нашем маленьком семейном кругу. Она сила, которая нас объединяет, где бы мы ни были. Разумеется, ее помощь может быть в тягость, но ты знаешь, что всегда можешь на нее рассчитывать.

А в конечном итоге только это и важно.

С нижнего этажа доносится шум, потом хлопок входной двери.

Я сажусь на кровати. Сердце бешено колотится, лоб покрыли капли пота.

Куда это мама направилась в пять утра?

Я поднимаюсь, накидываю на плечи плед, лежащий у изножья, и спускаюсь вниз по лестнице.

В доме тихо. Луна призрачным светом освещает комнаты. Пол холодный. Я плотнее кутаюсь в плед.

Папа иногда ходил во сне. Часто он отправлялся на кухню к холодильнику.

Я заглядываю в кухню и прихожую. Пусто.

Кусты за окном сгибаются от сильного ветра. Лодыжки обдает холодным воздухом от сквозняка.

Иду дальше, в мамину комнату, приоткрываю дверь и вслушиваюсь в темноту.

Я слышу ее ровное дыхание в темноте. В спальне пахнет привычным маминым запахом. Я осторожно закрываю дверь, возвращаюсь в прихожую и выглядываю в окно.