Дневник моего исчезновения

Я сожгу дневник, когда все закончится. Сотру две последние недели из своей жизни. Забуду Урмберг и все, что здесь произошло, потому что до нашего приезда сюда все было прекрасно, несмотря на мою болезнь.

Боже милостивый, молю тебя только об одной малости – помоги мне забыть!

П. только что был здесь.

Не заметил, что я плакала. Сказал, что человека, с которым он хотел поговорить, не было дома, но он «осмотрелся» и обнаружил кое-что важное.

Он померил шагами кухню и соседнюю комнату. Они должны были иметь одинаковую длину (так как обе расположены стена в стену с прихожей и выходят на короткую сторону дома), но в кухне не хватало метра.

И перед этим «пропавшим» метром он нашел потайную дверцу, спрятанную за полками и запертую на крючок.

Зачем делать тайную дверь?

П. думает открыть ее и посмотреть. Он пришел за мобильным, чтобы сделать фотографии.

Я дала ему телефон.

Он не заметил, что тот разблокирован.

Я предложила вызвать подкрепление, но П. отказался.

Еще он дал мне золотую цепочку с медальоном, которую подобрал с пола перед потайной дверцей, и попросил не терять ее.

Я не знала, куда ее положить, чтобы не потерять, боялась, что забуду о ней, и в конце концов надела на себя.

П. снова внутри дома.

Я жду в машине.

Меня трясет от холода.

Снаружи бушует буря: листва, ветки, все летает вокруг.

Я словно в барабане сушилки для белья.

Что-то произошло. Что-то плохое.

П. не возвращается.

Пойти или ждать?

Я и…"

"Запись заканчивается. Я листаю дальше, но там пусто.

Кровь, это кровь.

Я вижу кровавые отпечатки ладони на бумаге.

Осторожно провожу кончиками пальцев по пятнам. Мне кажется, что я касаюсь ее. Словно я открыл дверь в пространстве и времени и вижу Ханне, чувствую ее боль и отчаяние.

Что-то произошло в этом доме с деревянными гномами на лужайке. В доме, рядом с которым я столько раз играл.

У меня нет сомнений в том, что это за дом.

Там должна быть разгадка.

И этот ответ может спасти папу.

Малин

В Урмберге темно, как в могиле. В окнах домов, составляющих то, что в Урмберге гордо именуют «центром», темно и пусто. Даже журналисты, вчера прилежно протиравшие штаны в машинах до поздней ночи, исчезли.

Все разъехались по домам встречать Адвент за плюшками с шафраном перед телевизором.

У Манфреда лихорадочно блестят глаза.