Дневник моего исчезновения

"

"Я знаю, что теперь могут быть два варианта развития событий. Или ему надоест и он вернется к приятелям, или побоев не миновать. Второй вариант, естественно, хуже первого. Намного хуже.

– Оставь его в покое, урод, – говорит Сага.

Винсент замирает.

– Ты что-то сказала, шлюха?

В голосе яд, но хватку он ослабляет и больше не бьет.

– Я сказала тебе отстать от него. У тебя что, проблемы со слухом? Это низко – бить тех, кто слабее тебя.

Винсент выпускает мою шею, и я бросаю взгляд на Сагу, которая смотрит прямо перед собой.

Мы оба знаем, что она специально так сказала про меня, чтобы Винсент прекратил свои издевательства.

Я не возражаю. Я уже привык. Предпочитаю быть маленьким и неинтересным, чтобы никому не приспичило плевать в меня, бить, издеваться надо мной.

Это лучшая стратегия.

Через минуту Винсенту становится скучно, и он возвращается на свое место в конце автобуса. Затылок горит, как будто его обдали кипятком.

– Наплюй на него, – говорит Сага. – Он придурок. Ты в порядке?

Я провожу рукой по затылку, массирую больное место.

– Это было неприятно.

Сага нагибается ко мне.

– Когда он так делает, представляй, как он срет на толчке.

– Что?

Сага хихикает. Вид у нее довольный.

– Это мне мама посоветовала. Когда кто-то тебе портит жизнь или просто мнит себя пупом земли, нужно представить, как он ходит в туалет. И тогда тебе не страшно.

Я обдумываю эту идею.

– Ты права, – говорю я в конце концов. – Это работает.

Сага улыбается, и у меня все сладко замирает внутри.

– Увидимся вечером? – спрашивает она.

 – Я скачала новые ужастики.

– Можно, – говорю я. – Но сначала мне нужно кое-что сделать.

Из дома не доносится ни звука. Слышно только шум леса. Шорох ветра в кронах деревьев, топот лап невидимых зверей в темноте. Воздух напоен ароматами – хвои, прелой листвы, мокрого угля в гриле перед домом.

Папин темно-синий «вольво» криво припаркован возле дома. Видимо, он спешил.

Я отпираю дверь и вхожу внутрь. Вешаю школьный рюкзак, стягиваю куртку.

В гостиной мигает свет телевизора.

Он работает, но без звука. Папа спит на диване. Он громко храпит, одна нога свешивается вниз, словно он заснул в процессе подъема с дивана. На журнальном столике – пустые банки из-под пива.

Я осторожно поднимаю его ногу, кладу на диван и достаю покрывало, чтобы накрыть его. Папа что-то бурчит во сне, меняет положение и утыкается лицом в спинку дивана.

Выключаю телевизор, выхожу в прихожую. На цыпочках поднимаюсь к себе в комнату, осторожно закрываю дверь.