Дневник моего исчезновения

сжал мою руку. Сказал, что любит меня и ничто не изменит его чувств.

Мне было приятно услышать эти слова, но одновременно я чувствую себя обманщицей. Словно украла деньги у него из кошелька, хотя это П. без спросу читал мой дневник.

Ужасно, когда люди стыдятся своих болезней.

В участке. Только что у нас было собрание. Мы продолжили обсуждать материалы дела: протокол вскрытия, отчеты криминалистов, показания свидетелей.

Манфред общался с прокурором на пенсии, который когда-то занимался этим расследованием. Он сказал, что «никогда не верил в теорию о дорожном инциденте».

Эта гипотеза вызывает у меня сомнения. Но самое главное для нас – установить личность убитой девочки.

Нужно назначить встречу с судмедэкспертом, чтобы узнать побольше о девочке. Манфреда больше всего интересует старая травма запястья. Он верит, что с ее помощью можно идентифицировать покойную. Судя по всему, этой травме не было уделено должное внимание во время первого расследования.

Может, он и прав.

НАДЕЮСЬ, что он прав.

Потому что если это не так, то других зацепок у нас нет.

Малин

Мы пристраиваемся в хвост другим машинам, припаркованным на обочине шоссе.

Уже почти стемнело. И сильно похолодало. Холод кусает щеки, снег хрустит под подошвами ботинок.

Мы стоим на обочине. Манфред светит фонариком на придорожную канаву, отделяющую проселочную дорогу от леса.

Могильник.

Сколько раз я бывала здесь подростком. Я думаю не только о том роковом дне, когда мы нашли Урмбергскую девочку, но и обо всех остальных днях. Туманных весенних днях, когда земля еще не успела оттаять. Теплых звездных августовских ночах, когда мы с приятелями пытались вызывать духов. Вспоминаю, как небьющийся стеклянный стакан в свете свечей скользил по мятой бумажке с буквами, движимый кончиками наших пальцев, в то время как комары пожирали нас живьем.

Как возникла легенда о привидении-ребенке? И когда именно она возникла? Надо спросить у мамы.

– Что нам известно о мертвой женщине? – спросил Андреас. – Это та молодая девушка в платье с пайетками?

– Ничего не известно, – фыркает Манфред.

Он чешет напрямик в лес по десятисантиметровому слою снега в городских начищенных ботинках.

Манфред смотрится в этих местах странно. Сложно шастать по сугробам в итальянских ботинках ручной работы и при этом не выглядеть полным идиотом.