Дневник моего исчезновения

Все это требует от местных жителей особых умений.

Еще здесь не приветствуется нытье. Здесь нельзя жаловаться и говорить, что где-то жизнь лучше, чем здесь, например, в Стокгольме. Особенно в Стокгольме. И даже если ты на самом деле так думаешь, самым умным будет держать язык за зубами. Иначе глазом не моргнешь, как окажешься изгоем. И это точно, как точно то, что все стокгольмцы вернутся домой в конце августа, а ты останешься.

Мама стоит у печки. Ее короткая приземистая фигурка совсем не похожа на мою. Когда я была маленькой, мы шутили, что родители, должно быть, украли меня у троллей в лесу, потому что мы совсем не похожи.

В кухне пахнет лосиным рагу, фырчащим на плите. В руках у мамы бокал вина.

– Привет, – говорит она, ставит бокал на стол и неожиданно стискивает меня в объятьях. У меня даже дыхание перехватывает.

Да, мама словно создана для деревни.

Сильная, жилистая, довольная жизнью. По крайней мере, своей – за меня она по-прежнему переживает до смерти. Главным образом, потому что я работаю в полиции.

До нее так и не дошло, что моя работа в Катринехольме состоит по большей части из разговоров с пьяницами, допросов карманников и написания рапортов. Может, поэтому я так обрадовалась, получив предложение поучаствовать в настоящем расследовании.

Наконец что-то интересное: тяжкое преступление, убийство, возможность найти преступника и призвать к ответственности.

Да еще и в самом немыслимом из всех возможных мест – в Урмберге.

Я не слышала, чтобы здесь было совершено какое-нибудь преступление с тех пор, как немецкого туриста порезали в драке на кемпинге у озера три года назад.

Но и тогда все закончилось тем, что немцу наложили три шва в больнице в Вингокере и он вернулся к распиванию пива под навесом своего трейлера.

Помимо этого можно припомнить мелкие кражи, хулиганство, граффити в бывшем здании сталелитейного завода, обладающем магической притягательностью для местных подростков. Случаются драки по пьяни и задержания за хранение наркотиков. В деревне ширяются гораздо больше, чем люди думают.

Вот и все.

Я присаживаюсь за стол и спрашиваю маму:

– Тебе помочь?

Мама качает головой, вытирает пот со лба тыльной стороной руки и делает глоток вина.

– Нет-нет. Сиди, ты же весь день работала.

И я думаю о том, чем занималась целый день. Сидела в участке, потом у Берит, потом опять в участке.

– Это ужасно, – медленно произносит мама. – Эта история про женщину.

– Да.

– Она отсюда?

– Нет. Я ее никогда раньше не видела.

Мама пробует рагу.