Дневник моего исчезновения

Глаза красные, опухшие, его крупное тело осело на стуле, как мешок с картошкой.

– Давайте, – отвечаю я.

Манфред ворошит бумаги на столе.

– Двенадцать советов, из них три анонимных. Первый от Рагнхильд Сален, живущей по соседству с текстильной фабрикой, то есть приютом беженцев.

Андреас поднимает глаза на меня.

– Это не она?..

– Да, старушка, которая хотела подать заявление об украденном велосипеде.

Лицо Манфреда выражает недоумение.

– Я что-то упустил? – спрашивает он и сжимает ручку.

– Нет, ничего важного – отвечаю я.

 – Рагнхильд Сален заходила к нам, чтобы сделать заявление о краже. Она решила, что мужчина из приюта беженцев украл велосипед.

– За этим ей придется ехать в Вингокер, – заявляет Манфред. – У нас нет времени на такие вещи.

– Так я ей и ответила. Что она сказала, когда звонила?

– Она слышала, как один из жильцов приюта кричал «Аллах Акбар» в тот вечер, когда Петер и Ханне исчезли… По ее мнению…

Манфред делает паузу, трет глаза и продолжает:

– По ее мнению, этот человек был причастен к исчезновению.

Отсюда и крики.

– Ты шутишь? – спрашивает Андреас, доставая коробку со снюсом.

– К сожалению, нет. Игнорируем?

– Однозначно, – подтверждаю я.

Манфред продолжает:

– Три анонимных совета тоже про приют. Один человек видел, как двое смуглых мужчин вносили в приют свернутый ковер в тот вечер, когда Петер пропал, а женщина была убита. По словам анонима, ковер был достаточно большим, чтобы спрятать мертвое тело. – При последних словах Манфред изображает пальцами кавычки.

– Одна женщин рассказала, что видела троих смуглых мужчин в лесу неподалеку от церкви. Выглядели они угрожающе.

– С чего она сделала такой вывод? – уточняет Андреас. – Что они выглядели угрожающе?

– Непонятно, – вздыхает Манфред. – Еще один мужчина сообщил, что в субботу в приюте разводили костер. Он считает, что они сжигали тело.

– Боже милостивый! – восклицает Андреас. – Жгли тело? Он так решил, увидев дым? Что творится в головах у местных жителей?

Повисает тишина.

Во мне снова поднимается раздражение. Я испытываю потребность защитить жителей Урмберга, о которых Андреас столь невысокого мнения, несмотря на то, что сам родился и вырос недалеко отсюда.

– Дело в том, – говорю я, – что если ты пройдешься по домам и поговоришь с людьми, и не просто поболтаешь, а сядешь и выслушаешь все, что они хотят сказать, то ты поймешь, откуда такие советы.

– Да неужто?

Голос проникнут скепсисом.