Дни нашей жизни

Состояние у меня было такое, когда чем хуже – тем лучше.

Будто откликаясь на эти мысли, меня позвали:

– Эй, пацан… – Но не нагло и с наездом, а как-то даже по-дружески."

"Я оглянулся: за мной стояли двое парней примерно моего возраста. В старых, выцветших спортивных костюмах и рваных кедах, совсем как беспризорники. Однако чистые умытые лица и какая-то наивность в глазах выдавали в них домашних детей. Неблагополучных, но домашних.

Тот, что повыше, совсем беззлобно спросил меня:

– Можешь нам алкашку купить вон там? – Он указал на какой-то обшарпанный маленький ларек во дворе.

– Да мне не продадут, – ответил я.

– Не, там продадут…

– Тогда сами и купите, – пожал я плечами.

– Там тетка нас уже запомнила, – пояснил парень пониже ростом. – Она говорит, что больше нам продавать не будет… Но тебе продаст.

Я подумал, что тут какой-то подвох. Подстава. И обрадовался: пускай. Я же хотел во что-то вляпаться.

Кивнул им:

– Давайте деньги.

В общем, купил я им какое-то дешевое вино. Никакой подставы не случилось. Раздосадованный этим, я отдал им бутылку и уже хотел уйти, а они говорят:

– Если хочешь, можешь с нами выпить.

Тут мои шансы добраться домой без проблем улетучились. Конечно, я согласился.

Так мы и стояли за гаражами, по очереди передавая друг другу бутылку и отпивая из нее. Такая гадость! Я морщился, но все равно пил. Минут через пятнадцать я вдруг ощутил себя каким-то невероятным, всемогущим, мы разговорились, и я давай им рассказывать, как Илью избил.

А тот, что повыше, тоже начал хвастаться, только девчонками. Рассказывать, каких у него только не было и что он с ними делал, во всех красках. Врал, наверное, больше половины, но слушать все равно было интересно. По окончании своего рассказа он сплюнул и сказал:

– Да все бабы шлюхи.

А я сказал:

– Да.

А он сказал:

– Все они одинаковые.

Я снова поддакиваю. А потом вдруг говорю:

– А у меня, прикиньте, родители – гомики.

Они как давай ржать – не поверили. Я все равно продолжил:

– Гомики, отвечаю. Два мужика.

Они еще сильнее заржали:

– Ты че несешь?

Какое счастье, что мы все были пьяными. Я им такого наговорил, что вспоминать противно, но тогда я чувствовал себя просто богом, всемогущим, и говорил-говорил все, что приходило в голову.