Дни нашей жизни

А то еще подумает, что я психованный или из тех, кто избивает своих жен, когда вырастает. Хотя как я могу знать, что я не из таких? Я ведь и сам не понимаю, на что способен.

Она вдруг спросила про родителей, и оказалось, что она знает, что они геи. Она спросила, не тяжело ли мне жить в таких условиях.

– Когда кто-то спрашивает меня о семье, я могу на ходу насочинять всякую чушь и так привык врать, что больше не краснею.

– А на родителей ты злишься? – спросила она.

– Когда как. Иногда я их понимаю. А иногда такое про них думаю, что самому страшно.

Я имел в виду те моменты, когда называл их «голубыми» и другими нехорошими словами. Но пояснять не стал.

Потом мы занимались абсолютной чушью: я рисовал свою злость в виде какого-то чучела, рассказывал, где в моем теле это чучело живет и какое оно. Еле-еле дождался, когда пройдет час. Родителям потом сказал, что все было нормально.

Ходил отмечаться к участковому, а он обязал меня какую-то лекцию про СПИД слушать. Мне это запомнилось, потому что, когда я оттуда уходил, одна из организаторов мероприятия стояла с ребятами и рассказывала:

– СПИД в основном распространен среди гомосексуалистов, потому что они не могут быть верны одному партнеру.

Я даже влез в этот диалог. Сказал:

– Элтон Джон живет с мужем.

А она сказала:

– Мы не знаем, как он с ним живет. Даже когда они вроде бы живут парой, эти отношения чаще всего остаются свободными и открытыми. Для таких людей нет ничего плохого в измене…

Я разозлился и пошел на выход, а когда проходил мимо нее, задел плечом, будто бы случайно, но на самом деле специально.

По дороге домой старался вспоминать что-нибудь хорошее про своих родителей: как мы куда-то ходили вместе, или как они отмечают День святого Валентина только вдвоем, или как забавно переругиваются, – но эти дурацкие слова про верность и СПИД не вылезали у меня из головы. Я пытался от них отделаться, но у меня не получалось. Шел и думал: «Придурок, они больше десяти лет вместе, какое отношение это имеет к ним?» – но эти слова застряли поперек моего сознания – и ни туда ни сюда.

Весь мой остаток лета проходил в каких-то странных, туманных мыслях. О чем бы я ни думал, каким-то образом мои мысли все равно упирались в Лену, и я опять начинал представлять, как избиваю ее. Потом я вспоминал слова про СПИД и думал, может ли Лена умереть от СПИДа, и мне становилось как-то легче от мысли, что с ней именно это и случится. Я даже переставал ее мысленно избивать.