Дни нашей жизни

Все остальное жаждало смерти.

Может, умереть… Может, умереть?

Что будет с родителями? Они, понятное дело, расстроятся, но в конце концов человек всегда утешается после потери. А так я бы облегчил им жизнь. Я же знал, что им тяжело со мной, особенно в последнее время. Еще и эта Канада… Уедут и будут думать, что виноваты передо мной, что бросили меня, раз я с ними не поехал. А так я умру, и это даже удобно.

А кроме родителей я и не нужен был никому. Ярику? Он влюбленный или просто странный, но эта привязанность ко мне его отпустит.

С моей смертью – даже быстрее.

«Ты не видел ни мира, ни жизни», – сказал я сам себе мысленно. И тут же сам себе ответил: «Я и не хочу ни на что смотреть, мне это на хрен не надо».

«Ты никогда не целовался и не занимался сексом, и ты не узнаешь, как это». – «Ну да, это обидно».

И как только мне пришла в голову эта мысль, я рванулся на кухню за самым острым ножом. Сэм пискнула от того, как резко я ее спихнул, но тут же тревожно засеменила за мной.

А я думал о том, что это жесть, полный провал.

Если единственный аргумент за жизнь – это поцелуи и секс, то жизнь правда ничего не стоит. Оставаться здесь ради секса? Да черта с два, кто я такой, чтобы идти на такие сделки?

Но, схватив кухонный нож, я замер с ним в руке. Оказалось, что вот так вот просто полоснуть себя по венам – страшно. И я не могу этого сделать.

От осознания собственной трусости и неспособности даже принять смерть я начал реветь, думая о том, как ненавижу себя, всего себя, особенно свои руки, которые не могут даже решиться на роковое движение и положить всему конец.

Нужно что-то проще. Что-то, не требующее такого болезненного действия. Я полез на полку, где обычно лежали лекарства, когда я болел, но в тот день там не было ничего, кроме леденцов от кашля и двух пластинок цитрамона. И это в семье врача? Жесть.

Я взял цитрамон, сам не зная для чего, потому что понимал: даже если выпью все эти таблетки, едва ли умру.

Сел в зале, вытащил телефон и принялся гуглить, от какой дозы цитрамона можно умереть, но ответ пришел прямо ко мне домой: в этот самый миг в дверях повернулся ключ.

Вот как бывает интересно: в самые неподходящие моменты что-то случается – и человек появляется дома раньше обычного. Или наоборот – в подходящие?

После дежурства Лев возвращался домой раньше. Я тогда об этом и забыл.

Бросив на меня короткий взгляд, он прошел на кухню за водой. Я замер. Нож и таблетки на столе.