Дни нашей жизни

МРТ выглядело самым простым, ведь ты просто лежишь, и тебя даже никто не трогает, но выяснилось, что я не выношу замкнутых пространств. Этого я раньше о себе не знал.

Оказалось, что я здоров, и анализ крови у меня был почти идеальный. Я думал, это значит, что все хорошо, но после этого психотерапевт выписала мне лекарства. Я погуглил названия и испугался: не хочу пить то, что будет изменять мое сознание. Попробовал отказаться, и Слава был почти готов согласиться со мной, но Лев сказал:

– Насколько я знаю, болезни лечат медикаментами.

Мой протест привел только к тому, что мы в очередной раз сильно поссорились. В итоге я придумал следующую схему: лекарства нужно было принимать утром и перед сном, так что я прятал таблетку под язык и шел умываться, а в ванной сплевывал ее в слив раковины. Правда, таблетка быстро начинала растворяться во рту и горчить, так что я потом минут пять чистил зубы, чтобы быть уверенным, что ничего не проглотил.

Родители не сомневались, что я пью эти таблетки, но я их не пил, и легче мне не становилось. При этом я продолжал жить в уверенности, что смогу справиться своими силами, надо только чуть-чуть успокоиться, взять себя в руки, вот выйду завтра в школу и…

И у меня опять не получалось.

Я попросил родителей о переводе на домашнюю форму обучения. Лев был против:

– Ты решил совсем запереться в четырех стенах?

– Но мне тяжело…

– Ты ведь и так никуда не ходишь, ни с кем не общаешься.

Тут вмешался Слава:

– Я думаю, что здоровье важнее этого.

– Социальная дезадаптация – это тоже болезнь, – возразил Лев.

В итоге мы договорились, что я буду находиться на домашнем обучении только до конца седьмого класса, а в это время стану усиленно лечиться и не бросать занятия по баскетболу. Таков был наш компромисс.

Бабушка, узнав об этом, принялась меня отчитывать:

– Ты уже настолько обленился, что даже в школу ходить не хочешь…

– У меня медицинские показания, – негромко, но четко сказал я.

– Да какие медицинские показания! – в сердцах воскликнула бабушка. – Что это за болезни такие?! Люди войну и девяностые переживали и то не болели, а ему тут в тепличных условиях вдруг нехорошо стало!

Я стиснул зубы, чтобы не расплакаться. В комнату зашел Слава и молча вывел бабушку в коридор. Что-то тихо сказал ей.

– Да это все блажь! – отвечала бабушка.