Дни нашей жизни

А я вспомнил, как в первый раз меня привел Слава.

Ваня пришел сюда, потому что у него нет родителей. Я пришел сюда, потому что у меня они есть.

Но я не стал так отвечать. Вообще никак не стал.

Кто-то из «надзирателей» заметил нас и прикрикнул, чтобы я ушел, а Ваня отошел от забора. Мы торопливо попрощались.

Отойдя на два шага, я сделал то, чего сначала делать совсем не хотел. Но слова Льва о том, что детдомовцы – воры и потенциальные преступники, все еще стояли у меня в ушах, поэтому я сунул руку в задний карман, где у меня были деньги.

– Вань! – окликнул я его, пока он недалеко ушел.

Он обернулся как-то нервно. Я сказал с улыбкой:

– Если получится потратить эти сто рублей, сделай это хотя бы с пользой.

Он стыдливо втянул голову в плечи и побежал вперед, к площадке, не оборачиваясь.

Я не обиделся на него, потому что не питал никаких иллюзий насчет искренности этих объятий. Ему меня любить было не за что.

Взрослые решения

До самой весны я навещал Ваню через забор. Зимой было особенно неудобно: холодно, а мы стоим на улице.

Иногда разговоры получались совсем короткими.

В марте мне исполнилось четырнадцать, и все отнеслись к этому как к особенной дате. Бабушка мне раз пять повторила: «Теперь ты уже взрослый, теперь все по-другому». Это, наверное, потому, что с четырнадцати лет наступает уголовная ответственность.

Но на второй день после своего четырнадцатилетия я вдруг подумал, что раз я теперь взрослый, то пора совершать взрослые поступки.

Второго апреля я решил встретиться с Кирой Дмитриевной – директором детского дома.

До этого мы, конечно, никогда не пересекались. Вряд ли меня кто-нибудь пропустил бы внутрь, поэтому пришлось приехать рано утром, чтобы поймать Киру Дмитриевну у ворот.

К девяти она приехала на своей машине. На входе я поздоровался с ней, а она – со мной, будто и не удивилась. Тогда я сказал ей, что мне очень нужно с ней поговорить.

– Ну пойдем со мной, раз очень нужно, – усмехнулась она.

Мы прошли в здание мимо очень ленивого охранника, засыпавшего на посту.

В кабинете она пригласила меня сесть за стол и предложила кофе. От этого жеста я почувствовал себя каким-то очень взрослым, будто бы приглашенным на светскую беседу. Кофе я не люблю, но ради такого ощущения согласился.

Садясь в свое мягкое глубокое кресло, Кира Дмитриевна спросила:

– Ты насчет Вани?

– А вы откуда знаете? – удивился я.

– Тебя уже весь персонал запомнил. – Она непонятно улыбнулась: то ли одобрительно, то ли иронично.