Дни нашей жизни

Я с удивлением посмотрел на него, а он – на меня.

– Просто немного осторожности – и все будет в порядке, – сказал Слава.

– Почему мы должны прятаться, как преступники?

– Я не знаю, – честно ответил он. – Но мы должны.

– Хорошо. – Я произнес это очень тихо, но Слава услышал и кивнул.

Пятьдесят слез

Здесь я хотел бы сделать небольшое отступление, вернуться и рассказать, как зародилось дело всей моей жизни.

Ведь редко так бывает, что обнаруживаешь его всего-то в четыре года.

В три года я выучил буквы, а в четыре – научился писать и читать.

Сейчас я понял, что это было еще при жизни мамы, хотя мне всегда казалось, что без нее."

"Учить меня читать взялся Слава, и это очень яркое воспоминание. У меня были маленькие книжки, где в стихотворной форме рассказывалось про буквы алфавита. Мы сидели в больничном саду (хотя всю жизнь я думал, что в каком-то парке) – видимо, ждали вестей от мамы или начала часов приема посетителей. У нас была только эта книга на случай, если я заскучаю, и карандаш.

– Давай я научу тебя читать, – вдруг предложил Слава.

Я неохотно согласился, представляя, как сейчас он долго и нудно будет рассказывать про буквы, – но делать все равно было нечего.

Слава открыл книгу на белом форзаце и простым карандашом написал слово по слогам. Затем объяснил, что нужно складывать буквы в слоги, а слоги – в слова. Я сразу догадался, что делать, и прочитал:

– «Ма-ма».

Затем он писал «дя-дя», «Ми-ки», «Сла-ва», а я прочитывал слова еще раньше, чем он успевал их дописать.

Когда нам наскучило учиться по обычным словам, мы написали туда: «Ка-тя ду-ра» и «жо-па» (Кати, извините, пожалуйста, ничего личного).

Очень долго эта книга хранилась у меня в шкафу как воспоминание о моих первых литературных успехах, а потом бабушка куда-то сдала ее вместе с жопой и бедной Катей.

Научившись читать, я сразу же начал писать, и не что-то, а книги. Уже к пяти годам у меня была стопка из десяти сорокавосьмилистовых тетрадей, исписанных моими мемуарами.

Читать свои шедевры я заставлял Славу и Льва, они вежливо кивали и говорили, что я молодец. Но мои чутье и эмпатия подсказывали, что пишу я посредственно и до гениальности мне далеко.

Поэтому я много писал и однажды сочинил сказку.

«Жил-был король…» – так начиналась эта сказка. Пока не гениально, но сейчас начнется.

«…Он правил Четырехдевятым Королевством и славился тем, что был очень жадным.