Подушечки пальцев – места чувствительные, со множеством нервных окончаний, и боль от внезапного пореза не соответствует серьезности травмы. Ничтожная царапина, а по субъективным ощущениям – чуть ли не смертельная рана!
Во всяком случае, у Ростовцева было именно так.
Он не ждал ничего плохого, просто взялся за дверную ручку, чтобы открыть свою машину, и тут же ойкнул и резко отдернул руку. Поднес ее к лицу, увидел на указательном пальце каплю крови – и сомлел.
В подземном гараже офисной башни, где два этажа занимал банк, конечно же, имелись камеры наблюдения, но ближайший охранник находился в сотне метров от ВИП-паркинга – в будочке на выезде.
Пока дежурный в каморке с экранами заметил распластавшегося в проезде Ростовцева, пока сообщил об этом охраннику в гараже, пока тот прибежал…
Уже потом, после внимательного изучения записей с камер наблюдения и осмотра автомобиля шефа, служба безопасности банка установила, что под ручку двери машины был приклеен на жвачку одноразовый медицинский ланцет для забора крови.
Сделал это какой-то подросток в бейсболке, козырек которой полностью затенял его лицо, и в жилетке с приметным логотипом службы доставки. В гараж он спустился на лифте с четвертого этажа, куда принес коробку с пиццей.
Что интересно, сотрудники офиса на четвертом этаже заявили, что пиццу никто из них не заказывал, что вовсе не помешало им ее принять и съесть.
А мелкий гаденыш в бейсболке, увидев, что он натворил, благополучно сбежал. Правда, сначала вроде как попытался помочь Ростовцеву, возюкал по его окровавленному пальцу бумажной салфеткой, но при появлении охранника дал деру.
Вот что творится в головах у нынешних молодых? К чему такие злые шутки?
Ростовцев решил, что при случае спросит об этом известного психоаналитика.
– Ты представляешь? Он еще и выпендривается! – вскричала Натка, едва я ей открыла.
Выпендривалась, по моему скромному мнению, при этом она сама: сегодня сестрица оделась как мальчик – продавец газет: кроссовки, джинсы, какая-то нелепая бесформенная майка, бейсболка с длинным козырьком… В руках действительно газета.
Натка потрясла ею в воздухе перед моим лицом и шагнула через порог, явно цитируя что-то из напечатанного:
– «Я согласился участвовать в этом лишь для того, чтобы не расстраивать мать и отца!»
– Мать расстраивать нехорошо, – согласилась я, аккуратно загоняя сестрицу, вперившую взгляд в газетную полосу, на кухню. – Вареники будешь?
– Буду, и побольше, – согласилась Натка и устроилась за столом.
