– А что? А где? Ты как? – Гениальный ученый никогда не был силен в светских беседах.
– Живу, – тепло улыбнулась ему милая кроткая Натка. – Ращу сына. Одна, его папа даже не знает… А Сеньке почти семь, он у нас отличный парень, очень умный…
Тут было бы очень уместно с намеком добавить что-нибудь вроде «обожает точные науки, особенно математику и физику, отличник и призер олимпиад», но в детском саду, из которого Сенька только что выпустился, физику с математикой, к сожалению, не преподавали и олимпиады не проводили.
– А что ж ты… Угощайся!
С отвращением взглянув на Наткину сиротскую картошечку, Предоляк поспешно подвинул к собеседнице свой поднос.
– Можно? Спасибо. Ты такой добрый…
Натка деликатно взяла и надкусила горячую куриную ножку.
Ножка была вкусная."
"Крайне тщательно – с видом человека, который редко ест мясо и ценит каждую такую возможность, – пережевывая сочную курятину, Натка между делом рассказала Василию о своей нелегкой жизни.
Она не замужем. Трудится верстальщицей в издательстве, платят там мало, конечно, зато работа культурная, а для нее это очень важно. Опять же всегда доступны свежие газеты, журналы, книжки – сама читает, ребенку приносит, мальчику нужна и духовная пища, не только каша и простокваша…
Кажется, у Предоляка пропал аппетит.
Испачканные жирным губы скривились, брови выгнулись домиком, глаза подозрительно заблестели. Заметив, что он готов прослезиться, Натка снова непринужденно помяла свою торбу – выглядело это так, словно она сильно смущена и решительно не знает, куда девать руки.
О нет, она прекрасно знала!
В торбе лежал букет ромашек, купленный у торговки в подземном переходе с конкретной коварной целью.
На полевую ромашку у Предоляка была аллергия.
– Ну а ты как, Вася? Женат, наверное, и детки тоже есть?
– А-а-а… Апчхи!
Василий громко чихнул, извинился, схватил бумажную салфетку, опять чихнул, скомкал первую салфетку и взял вторую, трубно высморкался, посмотрел виновато, открыл рот, чтобы ответить, но ничего не сказал, потому что снова чихнул.
– Будь здоров! – от души пожелала страдальцу Натка, глядя на него со всем возможным сочувствием.
Она даже проявила посильную заботу о хвором Васе – сама отнесла к мусорному ящику поднос с остатками трапезы. Заодно и ромашковый веник там выбросила, он уже сделал свое дело.
