– А ты тут что да как?
– Слушай, мне сейчас крайне некогда, помощник уже такси держит, надо ехать, но ты мне позвони, ладно? – Голиков запустил руку в свой карман, сунул что-то Натке под полотенца, сбегал в номер и умотал назад к лифту.
Натка дождалась, пока двери кабины закроются и она уедет вниз, бросила в тележку полотенца и посмотрела на бумажку, оставленную ей Голиковым.
Если бы это была денежная купюра, даже крупная, оскорбленная Натка непременно догнала бы благодетеля и от души надавала бы ему по мордасам.
Но Тоха зарыл в полотенца не деньги, а всего лишь собственную визитку со всеми возможными контактами, включая засекреченный прямой мобильный.
– Ну ладно, – милостиво согласилась Натка, пряча карточку в карман. – Будет случай – позвоню…
Пока затребованный судом повторный анализ ДНК не готов, претензии Вадима Петренко на наследство подтверждает лишь одна историческая фотография его матушки с Гуреевым. Этот снимок детально изучен специалистами, суду представлены их экспертные заключения.
Одна бумага удостоверяет подлинность фотографии, другая аргументированно подтверждает принадлежность снимка к серии, сделанной сочинским фотографом Сергеем Макаровым по заданию редакции газеты «Южная звезда».
Суду представлен также изъятый из архива номер той самой газеты – с огромной, на целый разворот, иллюстрированной статьей о недолгом пребывании в Сочи Роберта Гуреева. Это чтобы суд не сомневался, что фотосессия для опубликованного в газете материала была проведена именно в день выступления артиста в «Зимнем театре» и утром следующего дня.
В качестве свидетеля с большой охотой выступает аккуратный старичок, которому место в музее жизни и быта СССР, – такой он умилительно несовременный."
"Синяя сатиновая рубашка с воротником апаш заправлена в просторные льняные брюки с ремнем на ладонь выше талии, парусиновые туфли так густо намазаны зубным порошком, что стоит деду молодцевато притопнуть – и в воздух взлетает облачко белой пыли. У дедушки открытое привлекательное лицо комсомольца с плаката «Даешь пятилетку в четыре года!» – с поправкой на возраст, разумеется, и голубые, как полевые незабудки, глаза.
Такие ясные-преясные и честные-пречестные, что я настораживаюсь.
И не зря.
Иван Иванович Ванечкин – так зовут старичка – в интересующий суд период времени служил швейцаром в лучшей сочинской гостинице «Приморская» и добросовестным образом стучал «куда надо». «Информировал компетентные органы», как говорит он сам.
