Задавила в себе ярость и бунтующую гордость и попросила мужчину:
— Дайте мне его. Пожалуйста…
Протянула руки, чтобы ощутить сына рядом с собой, вдохнуть его младенческий запах, прижаться к его нежной щёчке, поцеловать и никогда не отпускать…
Жёстко поджав губы, Дмитрий ничего не сказав, быстро ушёл и унёс моего ребёнка!
— Нет! Стойте! — закричала ему вслед и побежала за ним. Схватила мужчину за рукав пиджака, останавливая его.
Не скрывая своих слёз и рвущихся из груди рыданий, взмолилась:
— Умоляю вас! Не уходите! Не уносите сына!
— Прекрати истерику! — резко сказал Дмитрий.
— Ты пугаешь ребёнка!
Малыш и правда, смотрел на меня испуганными глазками.
Усилием воли проглотила свои рыдания, ладонями стёрла влагу с лица и сдавленным голосом произнесла:
— Всё… Всё хорошо… Простите… Я не хотела напугать Филиппа…
— Ему пора есть, — сказал Дмитрий.
— Позвольте мне покормить сына! — снова взмолилась я.
— У Филиппа есть няня, — сказал мужчина. — Ты ещё увидишь его, Света.
Но сначала мы решим некоторые формальности. Договорились?
«НЕТ! НЕ ДОГОВОРИЛИСЬ!»
Мне хотелось кричать, орать, топать ногами и вцепиться в лицо этого чудовища, чтобы разодрать ему его холёную рожу и вырвать его глаза!
Едва удерживая себя в руках, я тряслась вся от гнева, отчаяния и боли, что разъедала меня подобно кислоте.
— Хорошо, — сказала я спокойно. Но лишь один Бог ведает, как трудно далось мне это слово и мнимая покорность. — Я жду вас в кабинете…
Он ничего не сказал.
Унёс моего малыша наверх. Я провожала его взглядом и медленно умирала, глядя на то, что мой ребёнок так близко и так бесконечно далеко от меня…
Светлана
— Ну, что ты решила? — спросил Дмитрий, когда вернулся в кабинет. — Ты согласна?
Борясь с бурей противоречивых эмоций, я не могла дать ему никакого ответа. До боли страдая из-за разлуки с сыном, я знала, что должна остаться здесь, иначе умру, если больше никогда не увижу своего чудесного малыша.
"
"— А о чём вы думали, предлагая мне подписать это отвратительное заявление? — неожиданно резко бросила ему в лицо злые слова. — Потом принесли мне моего ребёнка, показали его и через минуту унесли, растаптывая меня окончательно! Вы решили, что увидев своего сына, я тут же подпишу эту мерзость?!
Он сузил глаза и грозно посмотрел мне в лицо.
— Вы страшный человек, Дмитрий Мстиславович. И это грязный приём, недостойный вашего положения.
