К этой женщине я чувствовала ненависть и хотела, чтобы она прожгла её, сожгла и заставила мучиться! Чтобы она ощутила ту же боль, что и я!
Мне отчаянно хотелось наброситься на неё и собственными руками вырвать из груди её беспощадное и злое сердце!
Но я не сделала ничего. Я лишь стояла, смотрела на неё долгим взглядом и прожигала своей ненавистью.
— По моим данным, Дмитрий Мстиславович разведён, — сказала я таким тоном, будто являлась хозяйкой этого дома. — Обязательно скажу Дмитрию, чтобы он уволил сегодняшнею смену охранников.
— Да как ты смеешь говорить со мной таким тоном?! — прошипела эта гадюка. — Твоё дело – это заниматься ребёнком! Или ты…
Она вдруг выпучила глаза и яростно выдохнув, проговорила:
— Ты что же, любовница моего Димки?
Чуть не поперхнулась с её слов, но удержала «лицо».
— С вами говорить об отношениях с Дмитрием Мстиславовичем я не собираюсь и по-хорошему рекомендую вам покинуть этот дом.
— Прикажи позвать Диму, — скомандовала она, сморщив недовольно носик.
— Его нет, — ответила ей. — Я передам Дмитрию, что вы приходили. Если он сочтёт нужным, то свяжется с вами.
Она сощурила свои густо накрашенные глаза (кстати, ей шёл такой вызывающе яркий макияж) и ядовито сказала:
— Значит, я подожду его здесь. Заодно пообщаюсь с сыном.
ЧТО?!
Да я тебя скорее удавлю прямо здесь, но не позволю и пальцем прикоснуться к моему сыну!
Я уставилась на неё, парализованная настоящей дикой яростью, которая забурлила во мне, как вулканическая лава, готовая вот-вот вырваться наружу.
Всё, о чём я сейчас думала — Вероника забрала моего сына исключительно из-за материальной выгоды!
Не знаю, оплакивала ли она своего ребёночка, но почему-то, мне думается, что нет. Вероника не выглядела отчаявшейся матерью, страдающей из-за такой тяжёлой тайны и потери своего настоящего малыша.
Гадюка.
Эта женщина была насквозь испорчена.
— Не приближайтесь! — проговорила я не своим голосом, преграждая ей путь к моему Филиппу.
Она со злостью уставилась на меня и попыталась обойти, но не тут-то было. За свою кровиночку, я кому угодно глотку перегрызу.
— Вы отказались от своего ребёнка, Вероника Леонидовна, — напомнила я ей негромко, но очень сурово.
Она вдруг встрепенулась, побледнела и в ужасе на меня уставилась.
— Что ты такое говоришь?! — прошипела экс-жена Северского. — Да как ты только смеешь!
— А разве это не так? — процедила я.
