Днк, или Верни моего ребёнка!

Прошла в зал, рассматривая обстановку и разряженных гостей.

Никогда в своей жизни не посещала такие мероприятия. Самое пышное торжество, которое случилось в моей жизни – это выпускной и свадьба. Но то, как выглядит этот ресторан – это, конечно же, сказка. Моя свадьба по сравнению с оформлением ресторана, сейчас казалась мне, настолько неказистой и очень скромной.

Круглые столы, каждый из которых был рассчитан на пять-шесть человек, были расставлены по помещению так, что гости могли себя чувствовать комфортно, но при этом, могли свободно общаться и с другими гостями за соседними столиками.

Белоснежные скатерти, стильные столовые приборы с салфетками были очень красиво разложены, а в центре каждого стола стояли свежие цветы – белые, будто на свадьбе. Здесь была и сцена – небольшая, но на ней поместились белый рояль, рядом с ним негромко переговаривались музыканты со своими инструментами, по периметру сцены были установлены прожекторы, а в центре стояла трибуна и микрофон.

Мой столик находился не у подножия самой сцены, а в месте, так называемом квадрате высоких персон, где располагался один-единственный столик для двух людей.

Я нахмурилась и подумала, что это какая-то ошибка. Я замерла на полпути к столику, когда чья-то крепкая и тёплая рука сомкнулась вокруг моей руки выше локтя, заставляя забыть дышать и медленно обернуться.

Меня начало трясти, внутри всё замерло от ужаса и осознания скорой погибели, но я сумела «удержать лицо» и не выдать своего истинного состояния.

Я мило улыбнулась и произнесла, встретившись с пристальным взглядом синих глаз Северского:

— Добрый вечер, Дмитрий Мстиславович.

Мой голос прозвучал ровно, спокойно и даже холодно, когда как на самом деле, мне хотелось закричать от страха и убежать от Северского куда подальше, потому что уставившиеся на меня глаза мужчины были самыми бездушными, самыми холодными, которые я когда-либо видела за всю свою жизнь.

Я смотрела в глаза жёсткого и беспринципного человека, который ни во что не ставит человеческую жизнь.

Северский спокойно разглядывал меня: моё лицо, моё декольте. Потом его взгляд спустился ниже, к ногам, по которым струилась золотая ткань платья.