Днк, или Верни моего ребёнка!

Мать моего сына.

Да, стоит себе признаться, что Светлана меня заинтересовала. Она была той женщиной, которую действительно хотелось узнать поближе. По крайней мере, на какое-то время.

Я вернулся домой, проверил своего сына.

Филипп крепко и сладко спал.

Поцеловал его в пухлую бархатистую щёчку и в очередной раз убедился, что не смогу с ним расстаться. Никогда.

Потом, зайдя в кабинет, я позвонил своему помощнику.

Что ж, решение принято.

Спотыкаясь, я вошла в квартиру, закрыла за собой дверь и, не раздеваясь, мешком рухнула прямо на пол.

Долго сдерживаемые слёзы хлынули из моих глаз яростным потоком. Я выплакала их все и потом забилась в сухих и раздирающих рыданиях.

Я выла, подобно волчице. Кричала в голос и рвала на себе волосы, собранные в причёску.

Проклятый Северский! Он так и не дал мне никакого ответа! Просто сделал вид, что меня нет, а потом, просто взял и ушёл!

Ушёл, так ничего и не сказав!

Одно было ясно – он не согласен отдать мне ребёнка и не согласен, чтобы я даже видела его!

Но это несправедливо!

Почему я должна страдать за чужую алчность, за чужой страх и чужие грехи?! Почему моего сына должна растить и воспитывать другая семья?! Я ведь так его ждала! Своего сыночка!

Господи, почему ты так несправедлив ко мне?! Почему ты никак мне не поможешь и не исправишь эту чудовищную несправедливость?!

В моей душе была такая же темнота, как и за окном.

В эти сумрачные ночные часы я почти завидовала тому несчастному малышу, которого считала своим. Он обрёл покой. Он стал маленьким ангелом…

И тут же мне стало ужасно стыдно перед тем несчастным ребёнком.

Узнав, что он не мой сын, я забыла про него…

А ведь того малыша больше никто не оплакивает… Даже бывший муж всё решил забыть.

— Ненавижу тебя, Северский… — произнесла я вслух хриплым после рыданий голосом.

Я знала, что Северский не согласится просто взять и вернуть мне моего сына и мне даже не удалось его припугнуть публичным разоблачением. Он опередил меня.

Как мне теперь быть? Его слово против моего… И доказательств у меня никаких нет, что сына у меня отобрали…

С этими мыслями и осознанием своей беспомощности, во мне сильнее разгоралась ненависть к Северскому. И сила ненависти была настолько огромной, что почти ослепила меня.