Днк, или Верни моего ребёнка!

— Обязательно скажу Дмитрию, чтобы он уволил сегодняшнею смену охранников.

— Да как ты смеешь говорить со мной таким тоном?! — прошипела эта гадюка. — Твоё дело – это заниматься ребёнком! Или ты…

Она вдруг выпучила глаза и яростно выдохнув, проговорила:

— Ты что же, любовница моего Димки?

Чуть не поперхнулась с её слов, но удержала «лицо».

— С вами говорить об отношениях с Дмитрием Мстиславовичем я не собираюсь и по-хорошему рекомендую вам покинуть этот дом.

— Прикажи позвать Диму, — скомандовала она, сморщив недовольно носик.

— Его нет, — ответила ей. — Я передам Дмитрию, что вы приходили. Если он сочтёт нужным, то свяжется с вами.

Она сощурила свои густо накрашенные глаза (кстати, ей шёл такой вызывающе яркий макияж) и ядовито сказала:

— Значит, я подожду его здесь. Заодно пообщаюсь с сыном.

Да я тебя скорее удавлю прямо здесь, но не позволю и пальцем прикоснуться к моему сыну!

Я уставилась на неё, парализованная настоящей дикой яростью, которая забурлила во мне, как вулканическая лава, готовая вот-вот вырваться наружу.

Не знаю, оплакивала ли она своего ребёночка, но почему-то, мне думается, что нет. Вероника не выглядела отчаявшейся матерью, страдающей из-за такой тяжёлой тайны и потери своего настоящего малыша.

Эта женщина была насквозь испорчена.

— Не приближайтесь! — проговорила я не своим голосом, преграждая ей путь к моему Филиппу.

Она со злостью уставилась на меня и попыталась обойти, но не тут-то было. За свою кровиночку, я кому угодно глотку перегрызу.

— Вы отказались от своего ребёнка, Вероника Леонидовна, — напомнила я ей негромко, но очень сурово.

Она вдруг встрепенулась, побледнела и в ужасе на меня уставилась.

— Что ты такое говоришь?! — прошипела экс-жена Северского. — Да как ты только смеешь!

— А разве это не так? — процедила я.

Видит Бог, я едва сдерживалась, чтобы не наброситься на неё и не высказать все те слова, что рвались у меня из горла!

Этих слов было ой как много – безжалостные, колючие, режущие, одним словом, правдивые.

— Дима, очевидно, не понимает, кто нянчится с нашим сыном! — рявкнула эта гадина. — Ты немедленно уберёшься из нашего дома!

Я хмыкнула на её заявление и спокойным голосом процедила:

— В этом доме, Вероника Леонидовна, вы – не хозяйка.

«Сука и лгунья. Вот кто такая эта Вероника», — додумала про себя.