Днк, или внебрачная дочь монстра

Супругой Севастьянова была модель – девушка красивая, но с сомнительным прошлым, как писали в статьях.

Детей пока у пары не было.

Странно. В свои сорок с небольшим, он мог бы уже, и обзавестись парочкой наследников.

А быть может, у него полно карапузов на стороне, таких как моя Диана, например.

Но то, что обычно пишут журналисты – ещё не факт, что это всё правда. По обыкновению, они любят приписывать несуществующие факты. Да и в любом случае, всё вышеописанное о нём не ставило передо мной преград.

Мне нужно с ним встретиться, любым способом.

День был в самом разгаре, когда меня с Дианой выписали из больницы.

А ещё, нас вписали в лист ожидания (а вдруг?).

Потом мы съездили на приём в платную клинику и мои самые худшие ожидания подтвердились – нужны были деньги, много денег, чтобы спасти мою малышку.

Подходящая почка для моей Дианы была найдена, — это была отличная, просто прекрасная новость! Но стоила она как космос.

— Не думаю, что в вашей ситуации нужно долго раздумывать, Наталья Александровна.

— Я найду деньги в самое ближайшее время. Только прошу вас, умоляю, пусть наша почка никуда не уйдёт, — я сложила ладошки в молитвенном жесте.

— Это не магазин, Наталья Александровна. В любой момент, органы могут понадобиться кому-то другому.

— Но… — доктор взглянул на Диану, которая с любопытством изучала детскую книжку с объёмными иллюстрациями и сказал: — У вас ровно неделя.

Стоял август месяц, его вторая половина, а на улице воздух был обжигающе горячий.

Когда мы вышли из клиники наружу и искали своё такси, то покрылись липким слоем пота и выглядели, как варёные раки.

«Прекрасно, это как раз перед тем, как мне нужно предстать пред очами отца Дианы».

Вы, наверное, спросите, как я собираюсь с ним встретиться, ведь в его офис просто так не попасть, а уж лично на приём и вовсе нужно записываться на миллион лет вперёд?

Я поехала к нему и решила попытаться лично встретиться, сказав… правду.

Когда таксист высадил нас напротив огромного офиса, который полностью принадлежал Севастьянову, у меня живот тут же заныл, а сердце заколотилось так, что готово было вырваться на свободу.