Днк, или внебрачная дочь монстра

— Ты так уверен в своих словах, — произнесла я немного озадачено. — Говоришь так, будто ты видишь будущее. Но я не осуждаю, а наоборот, очень рада, что ты так думаешь и веришь в такой исход. Я тоже верю, Макар. Я очень хочу, чтобы Диана больше никогда не болела.

— Вот и славно. Нас уже двое, кто верит в хорошее будущее, а значит, так оно и будет, — улыбнулся он.

— Ты очень… ммм… — я замолчала.

— Какой? Говори уж, раз начала, — толкнул он меня легонько в плечо.

— Ты странный, — сказала ему. — Прости. Просто озвучила свою первую мысль.

— И в чём же выражается моя странность? — полюбопытствовал он.

Но, кажется, Макар не сердился. Ему и правда, было просто любопытно, с чего я сделала такие выводы.

— Ну-у-у… В первую нашу встречу ты был таким… агрессивным. Но это поведение ещё можно объяснить. Потом ты был сама душевность, а недавно снова превратился в злого буку. Теперь, вот снова весь такой милый и заботливый… Боюсь предположить, что следующая смена твоего настроения снова обретёт негативный характер.

— Ты очень внимательна, однако, — сказал он.

— Такое поведение странно было бы не заметить.

— Мои перепады в поведении легко объяснить, — сказал он с улыбкой и пальцем коснулся кончика моего носа и добавил: — Но я тебе об этом не расскажу. Уж прости. Это мои внутренние заботы.

«Да мне, по большому счёту, всё равно».

— Могу лишь обещать тебе, Наташ, что буду сдерживать свои… кхм, свои порывы.

Я украдкой посмотрела на Макара. Его слова имели весьма странный подтекст.

«Неужели я ему нравлюсь?» — посетила меня вдруг ошеломительная мысль.

Макар вдруг убрал с моего лба непослушную прядь волос.

— У тебя красивые глаза, Наташа. Такой необычный оттенок — золотисто-карий.

«Его слова приводят мои мысли в хаос и мне это не нравится».

Нервно сглотнула и сказала:

— Очень хочется пить. Можешь принести? Пожалуйста.

Макар отодвинулся от меня и сказал:

— Хорошо. Сейчас принесу. Воды или чай?

Оставшееся время мы провели больше в молчании или за разговорами «ни о чём».

Я пыталась читать журналы, но не могла сосредоточиться на тексте и не понимала смысла прочитанного. Еще, мы с Макаром в полнейшем молчании гуляли по парковой территории клиники. Потом снова вернулись в комнату ожидания.

Операция длилась невозможно долгих восемь часов.

«Мне кажется, что за это время я поседела».

Но всему, рано или поздно, приходит конец. И нашему ожиданию тоже.

Наконец, в дверях появился доктор Колман фон Айхенвальд.

Я вскочила на ноги.