Я вышел из комнаты и, пройдя мимо ошарашенной Регины и двух тупых охранников (надо их на хер уволить идиотов) пошел к себе."
"Сбросил провеявшийся больницей пиджак на кресло и пошел в ванную. На лице словно осели все эти часы ожидания и волнений, а во рту привкус сигарет и нескончаемых чашек кофе. Сплошная горечь. Я плеснул в лицо холодной водой, протер глаза, а когда открыл их вздрогнул от неожиданности из зеркала на меня смотрела маленькая физиономия с огромными глазами. Пришла чертовка. Надо же… все-таки пришла.
Обернулся к ней, а она вытянула руки вверх. И я без слов понял, что это означает ""подними меня, чтоб я умылась сама"".
Это были самые странные ощущения и самые странные дни в моей жизни. Я словно узнавал себя заново. Знакомился с каким-то совершенно другим человеком. Точнее она меня с ним знакомила. Маленькая девочка, которая не произнесла ни единого слова, а кажется, что мы с ней говорим двадцать четыре часа в сутки обо всем на свете. Никогда не считал, что с детьми может быть интересно.
Они были для меня объектами из другой вселенной с которыми надо стараться ладить, кормить вкусно и покупать игрушки, возить на прогулки в парки и смотреть как они катаются на качелях. Но с Машей все было по-другому. Или она была не такая, или я понятия не имел что значит на самом деле заботиться о ребенке. Когда мы вместе поехали к Ане в больницу, и она села рядом со мной это было очень странное ощущение. Точнее понимание, что вот сейчас этот ребенок всецело на мне и больше некому о ней заботиться.
А еще какое-то невероятное понимание, что она мне доверилась. Мне. Человеку, который знать не хотел о ее существовании и можно сказать ее ненавидел, как результат измены ее матери.
В машине я смотрел на нее пока она прилипла к окну и с любопытством разглядывала дорожки от дождя на стекле, а я ее. Красивая девочка какая-то маленькая-взрослая. Это необъяснимо. Вроде понимаешь, что это ребенок, но в то же время важно видеть ее реакцию. Одобрение, например.
На высоких ступенях больницы она дала мне взять себя за руку.
И я разнервничался, сжав ее теплую ладошку. Почему-то вспомнилось как еще совсем недавно она сказала мне, что ненавидит и даже замахивалась на меня ножом. Мы шли по больничному коридору, и девочка сжала мою руку сильнее, а я в ответ пожал ее пальчики. Черт, это все же адски трудно не иметь возможности ничего сказать. Потом мы вошли в палату Ани и я ожидал чего угодно истерики, неадекватного поведения, слез. Но меня снова удивили.
