Только за малолеткой мать приехала. На вид приличная не то что ее ободранка. Выслушала заключение врачей, бледнела до синевы, руки на коленях складывала и пальцы сжимала так что суставы трещали. Они уехали, а Немцова наконец-то спокойно вздохнула полной грудью. Все обошлось….
— Отчего умер младенец? — раздался глухой голос Шумакова и Маргарита Сергеевна вздрогнула.
— Мы не знаем. Тело на экспертизу никто не отправлял и причину я вам сказала. Но… при всем моем опыте у меня есть подозрения, что ваша жена….
она что-то приняла. Какое-то лекарство или препарат, или что-то съела. Что-то спровоцировавшее смерть плода и сильное отравление у матери. Но я даже предположить не могу что именно. Существует множество препаратов, которые могут вызвать подобную реакцию организма.
Она затихла с ужасом заламывая пальцы и ожидая приговора. Ей вообще показалось со стороны, что от Шумакова, который вошел в этот кабинет ничего не осталось возле окна стоял совсем другой человек. По нему словно проехался грузовик, и он выглядел поломанным на куски, осунувшимся и немного не в себе.
— И… и что теперь будет? — хрипло спросила она.
— Ничего не будет. Забудьте об этом. И держите рот на замке.
Вернулся к столу и сел напротив снова.
— Та девчонка…вы что-то о ней знаете?
— Да, знаю. Она погибла от передозировки…спустя три года. Это было крупное дело для нашего района. Об этом на местном канале говорили и…нашли целую банду ублюдков, которые по школам наркотики продавали.
Шумаков выдохнул и резко встал с кресла.
"
"— Ясно. Вы правильно поступили, Маргарита Сергеевна, пожалуй, это один единственный правильный поступок в вашей жизни. И если вы будете о нем молчать ничего плохого с вами не случится. Я обещаю.
Когда он ушел Немцова налила себе полный стакан коньяка и выпила его залпом.
Глава 22
Я смотрел просто в одну точку мне казалось у меня не шевелятся руки, ноги и даже сердце не бьется. Я, наверное, умер. Не знаю, как люди впадают в кому и что они при этом испытывают, я внутренне омертвел.
И если раньше мне казалось, что я присыпан камнями и толстым слоем земли, то сейчас у меня создавалось впечатление, что я полностью без кожного покрова привязан где-то цепями и насажен на острые крючья, они продрали мне сердце и легкие и я бл***дь задыхаюсь, истекаю кровью, булькая в агонии, но и сдохнуть права не имею. Я вообще не на что не имею прав.
Снова включаю запись голоса матери и меня трясет, когда я слышу все, что она говорит.
