— Доктор говорит, что таким красивым мамам плакать строго запрещается.
Я кивала и не могла удержаться, большими глотками допила свой остывший кофе и про себя сказала спасибо Богу и своей мамочке. Когда наши родители умирают, то на небе появляется еще один ангел, который будет охранять нас вечно, и я точно знала, что моя мама меня оберегает и что я могу молить ее о чем угодно она всегда услышит мои молитвы.
* * *К Маше меня впустили, когда она полностью пришла в себя. Я не помнила, что говорила ей от счастья, как целовала ее ручки, личико, как смеялась и плакала.
Мне почему-то в этот момент стало все равно будет ли она слышать и говорить мне было важно, что она живая и с ней все хорошо. Когда я села рядом с ней на стул она вдруг подняла свои тонкие ручки и спросила меня:
— А где папа? Он здесь?
Это было неожиданно. Каждый раз все ее вопросы о Егоре были для меня неожиданные. Я не могла привыкнуть, что Маша относится к нему совсем по-другому.
— Почему ты молчишь? Папа здесь?
Я кивнула.
— Пусть он придет ко мне…ты ведь его впустишь?"
"И мне стало до безумия стыдно потому что она все поняла.
Как всегда остро почувствовала меня и мои поступки. Не важно родная кровь или нет, главное, чтоб сердцем была родная и душой. Маша меня улавливала как маленький приемник, настроенный всегда на нужные волны.
— Конечно впущу.
Он ждал на улице. Ходил там взад и вперед под окнами. То смотрел наверх, то снова ходил и курил. Я вначале хотела ему позвонить, а потом почему-то передумала спустилась вниз на лифте и вышла на улицу.
Едва Егор меня увидел, как тут же застыл, глядя мне в лицо.
— Маша хочет тебя видеть.
Это было мгновенное преображение, у него расширились глаза и даже дрогнуло все тело. Выкинул сигарету дрожащими пальцами и бросился мимо меня в здание. Я смотрела ему вслед нахмурив брови…так нельзя притворяться. Так не бывает. Человек ведь не может лгать взглядом, движением тела, вот этой дрожью. Пошла следом за ним, но в палату не зашла, остановилась за полу стеклянной стеной. Егор в белом халате на плечах сидел рядом с постелью, а Маша…Маша улыбалась и гладила его колючие щеки обеими ручками.
Я не видела выражение его лица, видела только как он сжимает ее тоненькие запястья, что-то показывает ей, и она смеется. Боже! Он действительно это сделал? Выучил язык жестов ради нее?
Так не похоже на него…так странно. И мне уже кажется, что я никогда по-настоящему не знала его. Не понимала так глубоко как должна была понимать любимая женщина и жена.
