Я ушам свои не верила только сердце моментально отреагировало на имя и фамилию. Так болезненно отреагировало, что я широко открытым ртом воздух глотнула, а закрыть уже не могла. Меня словно два раза сильно ударило, сначала в солнечное сплетение, а потом прямо в сердце. Я воздух хватаю, а выдохнуть не могу. И болью все тело скручивает…почему? Почему именно сейчас и именно он? Я не готова. Я не ожидала. Это слишком жестоко.
Смотрю на высокого мужчину в светлом костюме с глазами стального цвета именно того холодного оттенка, который бывает у лезвия ножа.
Когда я последний раз в них смотрела они резали меня намного больнее, резали так, что у меня до сих пор все шрамы рваные и кровоточат.
Взгляд цепкий, как у хищной птицы и это лицо с широкими скулами и неровным, несколько раз сломанным носом. Такое родное когда-то и совершенно чужое сейчас, с появившимся налетом цинизма и ледяного холода. Им так и веет от его пристального, тяжелого взгляда. Замораживает развороченные и незажившие раны, жжет их азотом. Так смотрят те, для кого люди всего лишь мусор под ногами.
И я не верю, что его волновали блага города. Только деньги, как и всю его семейку. Ведь все можно продать и купить. Человека можно стереть, словно и не было его никогда. Как будто он умер и похоронить живьем, утрамбовать могилу чистыми, сверкающими ботинками и наплевать на то что там под землей кто-то в отчаянии бьется, кричит и умоляет дать сказать…хотя бы одно слово. Но палач на то и палач, чтобы безжалостно приводить приговор в исполнение. Мой палач был ко мне безжалостен и особо жесток.
А когда-то мне его глаза казались до безумия красивыми. Я посмотрела в них первый раз и из моей памяти исчезли все другие, которые видела до него. Любила так как любят только первый раз взахлеб, до безумия, до исступления
Я все еще видела его по ночам…и просыпалась в слезах, проклиная предателя. Потому что время не лечит. Нет у предательства сроков давности, как и у боли его нет. Она бессмертная и беспощадная в своей непредсказуемости. Когда вдруг набрасывается диким, голодным зверем и треплет добычу пока кости не начинают хрустеть и слезы не кажутся кровавыми.
Если бы не моя девочка я бы задохнулась под теми комьями грязи, что он обрушил на меня, я бы не выдержала. Но она не дала сломаться, выбора мне не оставила.
Первый год я коляску ночью катала туда-сюда в своей однушке и выла, кусала подушку, чтобы дочку не разбудить… я тогда еще не знала, что ее просто так не разбудишь. У меня денег на кроватку не было.
