Уже не в кабинете, а у себя в комнате. Слышал, как вышла и как закрыла осторожно дверь. Я даже мысленно видел ее. Как идет, ссутулившись по коридору и как плечи подрагивают.
На руках и внутри осталось ощущение грязи. Никогда раньше я ТАК к ней не прикасался. Насильно. А перед глазами наш первый раз, когда целовал каждый миллиметр ее тела. Удовольствие сменило разочарование. Сменило и погребло под собой, утянуло на дно. Нет никакого проклятого удовольствия в том, чтобы вот так вот ее. Я по-другому хочу. Мало мне только тела.
Сам брал и сам ждал хоть каких-то эмоций, хоть немного. Чтоб оттаяла, что сказала мне, что-то совсем другое не из ее репертуара в стиле «ненавижу».
Невыносимо хочется зайти в ту комнату и прижать ее к себе. Слезы вытирать пальцами, губами собирать. Как когда-то. Не выносил ее слезы. Даже малейший намек на них и мне становилось херово. Я надеялся, что сейчас получу наслаждение от ее боли, но вместо этого я получил троекратную порцию этой самой боли себе. Отзеркалил каждую ее эмоцию.
Отхлебнул еще виски и голову запрокинул, облокачиваясь на стену. Домой не хочется. Никуда не хочется. Даже в офис. У меня интервью, новые партнеры, сделки, а я все. Я в личном увяз. Даже не знаю сейчас хорошо ли мне было без нее или плохо. Но вот так не скручивало. Скорей всего потому что мертвые ничего не чувствуют. Так и я без Ани весь атрофировался.
Вздрогнул всем телом от того что понял — я не один здесь. Не услышал, как она вошла. Маленькая девочка все в той же ночнушке. Ножки худые тростинки, острые коленки.
Стоит передо мной. А я вначале не понял кто это, сквозь завесу алкоголя смотрю, голову поднял и увидел, что она в маленькой ручке нож сжимает. Когда только успела схватить. Неужели я настолько в себя ушел, что ничего не заметил. На меня замахивается. И смешно одновременно, и как-то стыдно. Она замахивается, а мне стыдно. Потому что знаю за что. Ничего не говорит только в глаза мне своими огромными зелеными смотрит. И мне сквозь хмель кажется, что правильно это, если б она меня этим ножом пырнула.
Все б на свои места встало. Мертвецы в могилу, живые на волю.
Нож за лезвие перехватил и постарался внятно сказать, так, чтоб по губам прочла.
— Ну что, принцесса — давай, режь? Если нож взяла — режь. Или не бери никогда. Это тебе не игрушка. В куклы играй.
Отобрал и на стол положил. А она все смотрит, смотрит. Потом что-то резко ручками показала и убежала. Черт. Я б многое отдал, чтоб понять, что именно показывала.
