Даже несмотря на то, что внутри все поначалу дрогнуло от радости, что он приехал… Блин! У нее имелась гордость! И она точно не давала никакого повода разговаривать с ней в таком ключе.
— Меня чуть не сбила машина, Денис оттащил с дороги. Или этого ты не увидел? — вскинула голову, выдерживая давление этого безумствующего взгляда. — И да, я умею расходиться корректно, Дамир, не устраивая войн. Есть с этим проблемы? — голосом, наверное, не уступавшим по холодности его, отозвалась она.
Замерла напротив на расстоянии пары шагов.
Вроде дистанция мизерная, а такое чувство вдруг, что трещина в асфальте между ними, и бежит, все углубляется, проламывается дальше… Тоскливо в душе почему-то, неожиданно и непривычно больно. Так сильно. Сдавило в груди, что дышать почти нету сил, словно предчувствие какой-то беды. И обидно до горького першения в горле! Ведь не за что к ней придраться!
— Оказалось, есть, — вдруг шумно выдохнул он, одним широким шагом убрав между ними расстояние. И будто стряхнул с плеч сковывающую его до этого ледяную глыбу.
К ней потянулся. — Прости. Машины не видел. Выяснилось, я терпеть не могу, когда мое трогают… Вроде и раньше знал, но, как видишь, был не готов, что то же касается и женщины…
Дамир криво усмехнулся и обхватил Тоню за пояс рукой. Притянул к себе ближе, явно требуя, чтобы она в его личном пространстве очутилась.
Тоня запрокинула голову, не противясь этим объятиям. Тело обуяла уже такая привычная около Пархомова горячая дрожь женской слабости, некая глубинная, душевная радость от его близости… Ну и желание, куда же без него около этого мужчины?! А еще новое ощущение «своего», еще не ставшее привычным, но уже несколько дней ощущаемое рядом с ним.
Близкий человек для нее, и дело не в сексе уже. В кровь ее просачивался, в нервы и связки, казалось, в клетки его генный код исподволь встраивался. Но… Все было как-то неоднозначно. Очень и очень. И разум это четко отмечал, несмотря на то, что и он пал жертвой ее влюбленности в Дамира.
Замерли, вглядываясь друг другу в глаза.
Внутри эхом отдается его «мое». Сердце, глупое, сладко дрогнуло, в животе, как стая безумных бабочек вспорхнула. Первое хоть какое-то обозначение его понимания происходящего между ними!
Но разум и тут позиций не сдавал…
— Я не помню, чтобы мы обсуждали мою или твою принадлежность, Дамир, — опустила руку на его плечо, на самом деле в теплой ласке, с нежностью.
Пальцы скользнули по шее мужчины и колючей щеке. Приятно было касаться.
